Cтраница 2
Это идет от барских привычек. Если у одного помещика было два фонаря, то другой вешал три. [16]
Маленькая Джейн боялась, что бабушка будет бранить ее за разбитую чашку. Увидев, что даже его последний план провалился, Герреро проклял тот день, когда он родился на свет. Дядя Поджер вешал картину и ругал всех за то, что они плохо ему помогают. Наконец он упал, ударился головой о пианино и громко выругался. [17]
После валки и формовки ва-ляльно-войлочные изделия необходимо высушить. Из войлоков перед сушкой желательно отжать избыток воды. Для этого их пропускают между отжимными валами каландра с большой нагрузкой верхнего вала грузами и пружинами. Валяную обувь перед сушкой отжимают в центрифуге, куда она загружается на колодках. Шляпные колпаки отжимаю-в центрифуге после валки перед запаркой. Самая сушка производится в сушилках разных типов. Наиболее распространены камерные и туннельные сушилки. Валяная обувь загружается в них на вагонетках, войлоки завешиваются на вешала, головные уборы и мелкие войлочные изделия загружаются на сетки выдвижных ящиков. [18]
С этого времени итальянцы не могут и не будут больше отдавать дело своего освобождения в руки какого-нибудь государя или короля. Во имя своего спасения им нужно как можно скорее отшвырнуть подальше этот spada d ltalia, как негодный. Если бы они сделали это раньше, если бы они распростились с королем, его системой и всеми его приверженцами и объединились в демократический союз, то, вероятно, в Италии теперь не осталось бы ни одного австрийца. Вместо этого итальянцы понапрасну претерпели всевозможные бедствия войны, которую их враги вели зверским, варварским образом, и напрасно понесли величайшие жертвы; мало того - их беззащитных выдали на расправу кровожадным меттерни-ховско-австрийским реакционерам и их военщине. Реакция и реставрация торжествуют победу. Герцог Модсн-скин, прозванный il carnefice ( палачом), который ссудил австрийцам 1 200 000 гульденов на ведение войны, также возвращается обратно. Народы так часто из-за своего собственного великодушия сами себе рыли могилу, что им пора, наконец, поумнеть и кое-чему научиться у своих врагов. Моденцы позволили спокойно уехать своему герцогу, который в годы своего прежнего правления бросал в тюрьму, вешал и расстреливал тысячи людей за их политические убеждения. II вот теперь он возвращается к ним обратно, чтобы с удвоенным рвением приняться за свое кровавое княжеское ремесло. [19]