Cтраница 2
Это был определенно пристрастный отчет, составленный в партийных интересах откровенными врагами фабричной системы. Фабриканты, в ужасе от отчета, который изображал их извергами, сами просили назначить официальное обследование; они понимали, что теперь правдивый отчет мог принести им только пользу; они знали, что у кормила власти стоят благосклонно к ним настроенные виги, настоящие буржуа, принципы которых не допускали ограничения промышленности. И действительно они добились назначения комиссии из одних либеральных буржуа; отчет этой комиссии и является тем самым отчетом, на который я здесь так часто ссылаюсь. Этот отчет несколько более, чем отчет комиссии Садлера, близок к истине, но он отклоняется от нее в противоположном направлении. На каждой его странице сквозит симпатия к фабрикантам, недоверие к отчету Садлера, враждебность к самостоятельным выступлениям рабочих и к сторонникам десятичасового билля. И тем не менее ему не удается обелить фабрикантов; по его же признанию, такое множество гнусных дел остается на совести фабрикантов, что даже после этого отчета агитация в пользу десятичасового билля, гнев рабочих против фабрикантов и самые резкие выражения комиссии Садлера о последних должны быть признаны вполне справедливыми. Вся разница заключается в том, что отчет Садлера обвинял фабрикантов в жестокости откровенной, неприкрашенной, а тут обнаружилось, что эта жестокость скрывается большей частью под маской цивилизации и человечности. [16]
Это был определенно пристрастный отчет, составленный в партийных интересах откровенными врагами фабричной системы. Фабриканты, в ужасе от отчета, который изображал их извергами, сами просили назначить официальное обследование; они понимали, что теперь правдивый отчет мог принести им только пользу; они знали, что у кормила власти стоят благосклонно к ним настроенные виги, настоящие буржуа, принципы которых не допускали ограничения промышленности. И действительно они добились назначения комиссии из одних либеральных буржуа; отчет этой комиссии и является тем самым отчетом, на который я здесь так часто ссылаюсь. Этот отчет несколько более, чем отчет комиссии Садлера, близок к истине, но он отклоняется от нее в противоположном направлении. На каждой его странице сквозит симпатия к фабрикантам, недоверие к отчету Садлера, враждебность к самостоятельным выступлениям рабочих и к сторонникам десятичасового билля. И тем не менее ему не удается обелить фабрикантов; по его же признанию, такое множество гнусных дел остается на совести фабрикантов, что даже после этого отчета агитация в пользу десятичасового билля, гнев рабочих против фабрикантов и самые резкие выражения комиссии Садлера о последних должны быть признаны вполне справедливыми. Вся разница заключается в том, что отчет Садлера обвинял фабрикантов в жестокости откровенной, неприкрашенной, а тут обнаружилось, что эта жестокость скрывается большей частью под маской цивилизации и человечности. [17]