Cтраница 1
Саксонцы, населяющие Гиттельде6, производя плавку свинцовой руды в печи, похожей на хлебопекарную печь, закладывают дрова через отверстие в задней стенке печи. Когда дрова разгораются, свинец начинает капать из руды в передний горн. По заполнении последнего и окончании плавки вскрывают ломом выпускное отверстие, и свинец со шлаками стекает в расположенный ниже тигель. Шлаки удаляют, а свинцовые чушки после того, как они остынут, вынимают из тиглей. [1]
Этот парень очень болезненно переживает, что саксонец сделался королем польским, а курфюрст ганноверский имеет виды на английский королевский престол. Поэтому он прислуживает австрийцам, надеясь через них получить королевский титул. [2]
После ухода шведов Польша много терпит от саксонцев и пруссаков. В 1716 - 1717 гг. конфедерированные поляки 83 ведут вооруженную борьбу против Августа, саксонцев и их друзей, Петр вмешивается, удерживает за собой Курляндию 85, оставляет свои войска в Польше под предлогом сохранения мира в стране. [3]
Наиболее известные примеры - это Боадицея, военный вождь саксонцев, и Жанна д Арк, возглавлявшая французскую армию в войне с англичанами в XV веке. [4]
Иван Грозный пытался наладить получение серы в своем государстве, договорившись с саксонцем Шлитте, но союз Ганзейских купцов, заинтересованный в монополии серы, не допустил выезда Шлитте в Россию. [5]
Такая ситуация стала причиной явно угадывающегося двойственного отношения Титмара к киевскому походу 1018 г. С одной стороны, он не без гордости подчеркивает роль, которую сыграли в нем саксонцы ( возможно, она сильно преувеличена - ведь мы имеем дело с рассказом саксонского хрониста со слов саксонского воина), а также непривычную лояльность польского князя по отношению к германскому императору ( Генрих II короновался императором в Риме в 1014 г.), с другой - он слишком сильно не любил Болеслава, чтобы сочувствовать его успеху, который откровенно именует достойным сожаления бедствием, а финальная фраза ( пусть Господь явит, в чем Его воля и что нам во благо) недвусмысленно выдает прямо-таки растерянность мерзебургского епископа перед лицом условий Будишинского мира с Польшей. Русь явно рассматривалась Титмаром ( и в этом он не был одинок, представляя интересы антипольской партии Генриха II последовательнее, чем сам Генрих II) как политический противовес слишком дерзкой внешней политике Болеслава Храброго. К такому же выводу приводят и наблюдения над употребляемой в хронике титулатурой. [6]
Правда, если ( как делают некоторые историки) составлять выводы на основании внешних, случайных признаков, то можно, пожалуй, натягивать и отыскивать что-то такое, что покажется зачинающимся стремлением к знакомству с Западом и к преобразованию Руси; но такие выводы рассыпятся от одного прикосновения даже слабой исторической критики. Более всего и прежде всего способен соблазнить нас саксонец Шлитт, который в 1547 году хотел привезти в Московское государство полезных иноземцев. [7]
После ухода шведов Польша много терпит от саксонцев и пруссаков. В 1716 - 1717 гг. конфедерированные поляки 83 ведут вооруженную борьбу против Августа, саксонцев и их друзей, Петр вмешивается, удерживает за собой Курляндию 85, оставляет свои войска в Польше под предлогом сохранения мира в стране. [8]
В 1548 г, саксонец Ганс Шлжтте, выдавая себя за полномочного агента Ивана IV, нанял для службы в России ремесленников и мастеров. [9]
Согласно одной из статей д о г о в о р а, з а. Август взял на себя обязательство дать царю 30 000 саксонцев для покорения Лифляндии, а Петр должен был дать ему 30000 московит о в, чтобы вымуштровать их в Польше. Это условие уничтожило независимость Польши. Польше, где не было регулярной армии, должны были скоро стать ее хозяевами. [10]
В январе 1758 г. русское войско вернулось в Пруссию, заняло всю страну до Одера с тем большей легкостью, что все прусские войска были оттянуты оттуда для использования их против Швеции и Померании. В Швеции осенью 1757 г. Государственный совет решил начать войну против Пруссии несмотря на протесты Фридриха II и без предварительного созыва риксдага; это было сделано шляпами и при помощи [12] французских денег. Русские свирепствовали в Пруссии и в Бранден-бурге как дикие звери, а французы не только творили под руководством Субиза ужасные злодеяния в отношении своих собственных союзников - тюрингенцев и саксонцев, но и под командованием Ришелье занимались возмутительными вымогательствами в Вестфалии и Ганновере. [11]
Правда, если ( как делают некоторые историки) составлять выводы на основании внешних, случайных признаков, то можно, пожалуй, натягивать и отыскивать что-то такое, что покажется зачинающимся стремлением к знакомству с Западом и к преобразованию Руси; но такие выводы рассыпятся от одного прикосновения даже слабой исторической критики. Более всего и прежде всего способен соблазнить нас саксонец Шлитт, который в 1547 году хотел привезти в Московское государство полезных иноземцев. Именно в тот период Иванова царствования, когда этот государь находился под влиянием Сильвестра, Ада-шева и других лиц их кружка, когда. Ивана, он часто советовал противное тому, что делалось, да его не слушали ( аще и благо советующе, сия непотребно им: учини-хомся); следовательно, если с поручением Шлитту соединить какие-нибудь образовательные цели, то их надобно приписывать не царю Ивану Васильевичу, а тем же самым его советникам, которых ученые историки хотят унизить, возвышая Ивана Васильевича. Но такой единичный факт, как история саксонца Шлитта, не настолько замечателен и важен, чтоб к нему привязывать, как следствия к причине, крупные исторические явления, очевидно, истекавшие прямым путем из иного источника. [12]
Факторами, с помощью которых Бисмарку предстояло создать конституцию, были, с одной стороны, представленные в Союзном совете династии 436, а с другой - представленный в рейхстаге народ. Притязаниям династий были поставлены определенные рамки конституцией Северогерманского союза и договорами. Свою независимость от иностранного вмешательства и объединение ( поскольку можно было говорить об объединении) он завоевал на поле сражения, и именно он в первую очередь должен был бы решать, как воспользоваться этой независимостью, как конкретно осуществить и использовать это объеди нение. И если бы даже народ признал правовые начала, лежащие в основе конституции Северогерманского союза и договоров, то это нисколько не препятствовало тому, чтобы он получил по новой конституции большую долю власти, чем по прежней. Рейхстаг был единственным учреждением, действительно воплощавшим новое единство. Чем больший вес приобретал голос рейхстага, чем независимее была бы конституция империи но отношению к конституциям отдельных земель, тем теснее должна была сплотиться новая империя, тем полнее баварец, саксонец, пруссак должны были раствориться в немце. [13]
Данная легенда рассказывает о Робине, сыне Алерика, который был стражником Серебряной Стрелы, являвшейся для саксонских племен символом свободы, мира. Управляющий графством Ноттингем убил Алерика и завладел Серебряной Стрелой. Он отнимал у захватчиков награбленное добро и раздавал бедным. Воспитанный в лесу, он без труда ускользал, от погони. Шериф из Ноттингема, зная о Том, что собой представляет Серебряная Стрела для саксонцев, а также о том, что Робин Гуд не сможет уклониться от вызова на поединок, решил обманным путем заманить Робина в город. Шериф объявил состязание по стрельбе из лука, в котором главной наградой победителю должна быть та самая Серебряная Стрела. [14]