Cтраница 1
Сальвиати: Таким образом, если мы имеем два падающих тела, естественные скорости которых различны, и соединим движущееся быстрее с движущимся медленнее, то ясно, что движение тела, падающего быстрее, несколько задержится, а движение другого несколько ускорится. [1]
Сальвиати: Но если это так и если вместе с тем верно, что большой камень движется, скажем, со скоростью в soceiMb локтей, тогда как другой, меньший, - со скоростью в четыре локтя, то, соединяя их вместе, мы должны получить скорость, меньшую восьми локтей; однако два камня, соединенные вместе, составляют тело, большее первоначального, которое имело скорость в восемь локтей; следовательно, выходит, что более тяжелое движется с меньшей скоростью, чем более легкое, а это противно Вашему предположению. [2]
Сальвиати: Таким образом, если мы имеем два падающих тела, естественные скорости которых различны, и соединим движущееся быстрее с движущимся медленнее, то ясно, что движение тела, падающего быстрее, несколько задержится, а движение другого несколько ускорится. [3]
Сальвиати: Но если это так и если вместе с тем верно, что большой камень движется, скажем, со скоростью в восемь локтей, тогда как другой, меньший - со скоростью в четыре локтя, то, соединяя их вместе, мы должны получить скорость, меньшую восьми локтей; однако два камня, соединенные вместе, составляют тело, большее первоначального, которое имело скорость в восемь локтей; следовательно, выходит, что более тяжелое движется с меньшей скоростью, чем более легкое, а это противно Вашему предположению. [4]
Далее Сальвиати продолжает объяснять метод своего эксперимента. Для того чтобы понять его идею, представим себе, что скорость света не только конечна, но и мала, что движение света замедлилось подобно тому, как может замедлиться на экране реальное движение при просмотре замедленно движущейся пленки. Два человека, А и В, держат закрытые фонари и стоят, скажем, на расстоянии одного километра друг от друга. Первый человек, А, открывает свой фонарь. [5]
Начиная свой ответ, Сальвиати признает, что это одно из тех затруднений, которые первоначально смущали и его. Действительно, средневековой науке были хорошо известны трудности, связанные с понятием непрерывного изменения и, в частности, непрерывного движения. Поэтому очень сильна была тенденция избегать введения непрерывности. Галилей, вводя в механику континуальные представления, действовал со смелостью, которую нам уже трудно оценить. [6]
Это заявление диаметрально противоположно заявлению Сальвиати в Беседах Галилея: Мне думается, что сейчас неподходящее время для занятий вопросом о причинах ускорения естественного движения те. [7]
Симпличио, упрямым последователем Аристотеля и Птолемея, которого каждый раз побеждает своими доводами Сальвиати и подымает на смех Сагредо. [8]
В связи с тем же утверждением о прохождении через все степени скорости Симгошчио, представитель традиционных представлений в Беседах, тоже возражает Салъвиати - Галилею: степени все большей и большей медленности бесчисленны, поэтому они никогда не могут быть исчерпаны; таким образом, брошенный вверх камень никогда не пришел бы в состояние покоя, но пребывал бы в бесконечном, замедляющемся движении, чего, однако, в действительности не бывает. Ответ Сальвиати примечателен: Симпличио был бы прав, если бы тело двигалось с каждой степенью скорости некоторое определенное время, но тело только проходит через эти степени, не задерживаясь более чем на мгновение; а так как в каждом, даже самом малом, промежутке времени содержится бесконечное множество мгновений, то их число является достаточным для соответствия бесконечному множеству уменьшающихся степеней скорости. Этот ответ разъясняет понятие мгновенной скорости, к которому, как мы видим, Галилей был приведен логикой исследования. Конечно, этим понятием пользовались и в средние века, притом в достаточно общем виде - применительно к изменению любой формы, любого качества, но Галилей показал необходимость введения этого понятия в механику. [9]
Но на том ( по нашему счету, четвертом) заключительном этапе исследований Галилея, который зафиксирован в его Беседах и математических доказательствах, касающихся двух новых отраслей науки, относящихся к механике и местному движению 1, Галилей целиком отвергает традиционный подход, которому он сам следовал, составляя трактат 1592 г. О движении. Мне думается - говорит от имени автора Сальвиати - что сейчас неподходящее время для занятий вопросом о причинах ускорения в естественном движении 2, по поводу которого различными философами было высказано столько различных мнений; одни приписывали его приближению к центру, другие - постепенному частичному уменьшению сопротивляющейся среды, третьи - некоторому воздействию окружающей среды, которая смыкается позади падающего тела и оказывает на него давление, как бы постоянн его подталкивая; все эти предположения и еще многие другие следовало бы рассматривать, что, однако, принесло бы мало пользы. [10]
В Беседах Сагредо доброжелательный собеседник Сальвиати ( а последний излагает взгляды Га лилея) выдвигает следующее возражение: Если тяжелое падающее тело выходит из состояния покоя таким образом, что скорость его увеличивается пропорционально времени, истекшему от начала движения, то отсюда следует, благодаря возможности делить время без конца, что тело должно двигаться с любой степенью скорости или любой большой степенью медлен ности, выходя из состояния покоя. [11]
Исходя из этого принципа, Галилей находит законы параболического движения брошенных тел. Казалось бы, что все закончено, и закон инерции для прямолинейного равномерного движения уже сформулирован. Так сказал бы всякий читатель при чтении Галилея, остановившийся на этом месте. Однако при продолжении чтения он должен будет изменить свое мнение. Сагредо указывает, что ось параболы, по которой совершается движение брошенного тела, проходит по вертикали через центр Земли и, следовательно, никакое брошенное тело не может окончить свое движение в центре Земли, так что линия падения должна быть какой-либо иной кривой, отличной от параболы. Сальвиати, играющий роль учителя, отвечает ( стр. Он указывает далее, что Архимед... Архимед и другие ученые исходили в своих рассуждениях из предположения бесконечной удаленности от нас земного центра, при каковой предпосылке заключения их совео-шенно справедливы и доказательства абсолютно строги ( стр. [12]
Описывая некоторые свои опыты, связанные с изучением движения по наклонной плоскости, Галилей не приводит фактических данных, а утверждает лишь, будто полученные им результаты дают великолепное согласие с теорией: это весьма сомнительно, если принять во внимание несовершенство часовых механизмов того времени. В своем Диалоге о двух главнейших системах мира Галилей описывает опыт с бросанием свинцового шара с вершины мачты движущегося корабля. Далее Сальвиати признается, что прибегает к эксперименту лишь изредка и главным образом для того, чтобы опровергнуть мнения тех, кто не желает следовать математическому методу. [13]