Cтраница 3
Председатель делегации ( а в данном случае н зампред) имеет, кажись, тьму прав, дающих ему власть почти самодержца. [31]
Понеже по воле всемогущего бога и по общему желанию российского народа мы по преставлении всепресветлейшего державнейшего Великого государя Петра второго, императора и самодержца всероссийского, нашего любезнейшего государя племянника, императорский всероссийский престол восприяли и, следуя божественному закону, правительство свое таким образом вести намерена и желаю, дабы оное в начале к прославлению божеского имени и к благополучию всего нашего государства и всех верных наших подданных служить могло. Того ради, чрез сие наикрепчайше обещаемся, что и наиглавнейшее мое попечение и старание будет не только о содержании, но и крайнем и всевозможном распространении православные нашея веры греческого исповедания, такожде, по приятии короны российской, в супружество во всю мою жизнь не вступать и наследника, ни при себе, ни по себе никого не определять. [32]
Император Римский1; Император России; Король Франции; Король Испании; Король Англии; Генеральные штаты; Король Дании; Швеция; Польша; Король Португалии; Самодержец Рима2; Король Пруссии; Курфюрст Баварский, представляющий также своих союзников; Курфюрст Пфальц-ский, представляющий также своих союзников; Швейцарцы и их союзники; Князья церкви и примыкающие к ним; Венецианская республика и ее союзники; Король Неаполитанский; Король Сардинии. [33]
Но, в то время как Алексей Михайлович считал несомненным, что все завоевания его останутся за ним, и называл себя всея Великия и Малыя, и Белыя России самодержцем, литовским, волынским и подольским, явился ему опасный соперник: то был не Ян Казимир польский, но энергический преемник Христины шведской, Карл X Густав. Видя затруднительное положение Польши, он напал на нее под пустыми предлогами и овладел всею Великою Польшею, которая признала его своим королем; потом овладел Варшавою и Краковом; Ян Казимир бежал в Силезию. Но Карл X не хотел довольствоваться одною Польшею: он обратил свои взоры и на Литву, где гетман Радзивилл, потерявши Вильну, поддался шведскому королю, к чему особенно склоняло его единоверие: Радзивилл был протестант; принимая под свою руку Радзивилла и других панов литовских, Карл обещал возвратить им все их владения, занятые русскими. Легко понять то раздражение, какое обнаружилось против шведского короля в стане царя московского. Еще в июле приехал к царю в Смоленск шведский посланник Розенлинд и подал грамоту, в которой король извещал о начатии войны с Польшею, потому что Ян Казимир в грамоте своей писал короля шведского не по достоинству и чинил ему убытки, сколько ему возможно; поэтому королевское величество причину имеет с оружием на Яна Казимира наступить и достать его земли, которые поближе к Швеции; ожидает король, что такие его достойные умыслы у царского величества хорошо приняты и истолкованы будут, ибо клонятся к тому, чтоб стоять против недруга, который с своими помощниками ищет обоим государям, и московскому, и шведскому, вреда и разорения. [34]
Только в том случае дело не дойдет до конечной и крований борьбы революционной России с самодержавно-бюрократическим режимом, если среди класть имущих окажутся лица, у которых найдется мужество смириться перед историей и смирить перед ней самодержца... Несомненно, что среди высшей бюрократии есть лица, не сочувствующие реакционной политике... Они, единственные лица, имеющие доступ к престолу, никогда не решаются громко высказывать свои убеждения... Быть может, однако, огромная тень неизбежной исторической расплаты, тень великих событий внесет колебания в правительственную среду и вовремя разрушит железный строй реакционной политики. [35]
Положение в масштабе всей огромной Российской империи продолжало оставаться прежним и точно воспроизводило ситуацию в самом последнем помещичьем имении: в нем все зависело от личных качеств помещика, а в стране - от личных склонностей самодержца. [36]
Подобная Воинской книге, известна только что упоминаемая книга более позднего происхождения, именуемая Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки, состоящей в 663 указах, или статьях, в государствование Царей и Великих князей, Василия Ивановича Шуйского и Михаила Феодоровича всея Русии Самодержцев, в 1607 и 1620 годех выбран из Иностранных Военных книг Онисимом Михайловым. [37]
Старый друг опального декабриста Михаила Орлова и одновременно доверенное лицо императора Николая I, он был одним из тех немногих людей, которые, приняв живое участие в либеральных начинаниях александровского царствования и во многом разделяя взгляды самых передовых деятелей эпохи, волею судьбы оказались не в ссылке, не на каторге, не в солдатах, а среди ближайших сподвижников нового самодержца. [38]
По сему единое преобладающее правило да будет как между помянутыми властями, так и подданными их: приносить друг другу услуги, оказывать взаимное доброжелательство и любовь, почитать всем себя как бы членами единого народа христианского, поелику три союзные государя почитают себя аки постановленными от провидения для управления тремя единого семейства отраслями, а именно Австриею, Пруссиею и Россиею, исповедуя таким образом, что самодержец народа христианского, коего они и их подданные составляют часть, не иной подлинно есть, как тот, кому собственно принадлежит держава, поелику в нем едином обретаются сокровища любви, ведения и премудрости бесконечныя, то есть Бог, наш божественный спаситель, Иисус Христос, глагол всевышнего, слово жизни. [39]
Это же положение признает и закрепляет за монархическим началом в изменившихся условиях политической жизни России новый государственно-правовой характер. Прежний неограниченный Самодержец, всемогущий по идее, но связанный в действительности всеми путами приказного строя, слабый вследствие отчужденности от него народа, становится конституционным Монархом, который, хотя и находит пределы своей воли в правах народного представительства, но в самом единении с народом, в союзе с землей в новых условиях государственного строя получает новую мощь и новую высокую задачу быть верховным вождем свободного народа. Являясь в народном сознании по-прежнему воплощением государственного единства, служа неразрывной связью преемственно сменяющихся поколений, священным стягом, вокруг которого в минуту грозной опасности собирается народ русский, монархическое начало отныне получает новую историческую миссию величайшей важности. [40]
Его называют даже самодержцем. [41]
Если византийский император служил народу на основе закона, обязан был подчиняться универсальным законам, то в России легитимация норм, традиций власти протекала в духе восточных деспотий. Формировалось представление о власти самодержца, который не ограничен никакими законами, произволен в своем властвовании. [42]
Все это не совсем так, потому что в понятие жесткий руководитель нередко вкладывается самый разный смысл. Если понимать под этим догматического самодержца, который никого не слушает и держит своих подчиненных на коротком поводке, то все правильно: его стиль управления ныне признан неэффективным и таких шефов постепенно становится все меньше. Если же мы считаем жестким руководителя, который имеет заранее разработанный четкий план действий и умеет вопреки любым препятствиям этот план реализовать, то вопрос о перспективности жесткого стиля руководства можно будет поставить совсем в иной плоскости. [43]
Сам я, стоя около самодержца ( он сидел на холме, покато спускавшемся к морю), издали наблюдал за событиями. [44]
Ни один из восседавших на российском троне не предавал анафеме Ивана Грозного, Петра Великого, Екатерины Великой, Павла. А ведь крови на руках российских самодержцев было предостаточно. [45]