Cтраница 3
Кавалергардский полк, к-рый отличился в Аустерлицком сражении, Отечественной войне 1812, Заграничных походах русской армии 1813 - 14, участвовал в 1 - й мир. Калетги, Caletti, прозвище Бруни, Bruni) Франческо ( 1602 - 76), итал. Дидона ( 1641), Ксеркс ( 1654) и др., реквием. Санта-Мария ин Трастеве-ре, 1291, фрески церк. Санта-Чечилия ин Тра-стевере, ок. Каччини один из создателей стиля монодия и форм, предшествовавших опере. Отчаяние Филена и Сатир ( 1590) ]; священнодействие Представление о душе и теле ( 1600, первый образец духовной оперы и сценич. [31]
Кавалергардский полк, к-рый отличился в Аустерлицком сражении, Отечественной войне 1812, Заграничных походах русской армии 1813 - 14, участвовалв 1 - й мир. Калетти, Caletti, прозвище Бруни, Bruni) Франческо ( 1602 - 76), итал. Дидона ( 1641), Ксеркс ( 1654) и др., реквием. Санта-Мария ин Трастеве-ре, 1291, фрески церк. Санта-Чечилия ин Тра-стевере, ок. Каччини один из создателей стиля монодия и форм, предшествовавших опере. Отчаяние Филена и Сатир ( 1590) ]; священнодействие Представление о душе и теле ( 1600, первый образец духовной оперы и сценич. [32]
Сатир в случае, если Пасион не удовлетворит меня. Он заявил, что и в Понт он со мной плыть не намерен и договора со мной у него никакого нет, и потребовал, чтобы письменное соглашение было распечатано в присутствии свидетелей. Ведь оказалось, что в письменном соглашении стояло, будто бы к Пасиону я не предъявляю никаких обвинений. Все происшедшее я изложил вам возможно точнее. Я полагаю, судьи, что Пасион построит свою защиту на этом подделанном им документе и больше всего будет на него опираться. Будьте внимательны к моим словам, и я думаю, что сделаю для вас очевидной подлость Пасиона, основываясь на обстоятельствах заключения нами письменного условия. Прежде всего, обратите внимание на следующее. Когда мы передавали гостю наш договор, по которому Пасион объявляет себя свободным от обвинений, я же заявляю, что должен получить от него деньги, мы наказывали гостю сжечь письменное соглашение, если мы покончим между собой миром, если же нет, то отдать его Сатиру; что это было сказано, мы оба признаем. Однако, судьи, по какой причине мы поручили отдать письменное соглашение Сатиру, если не договоримся, раз Пасион был уже свободен от обвинений, и дело у нас было покончено. Но ясно, что мы заключили такой договор потому, что у нас оставались еще спорные вопросы, которые Пасион должен был уладить со мной согласно письменному соглашению. Далее, судьи, я имею изложить причины, по которым Пасион согласился возвратить деньги. Так как мы избавились от наветов на нас перед Сатиром, а Пасион сам оказался не в состоянии укрыть Китта, знавшего о сделанном мною вкладе денег на хранение, то он решил, что если выдаст на пытку раба, то обнаружится его мошенничество, ( 28) если же не сделает этого, то будет подвергнут пене; в силу всего этого он и решил помириться со мной. Потребуйте же от Пасиона указать, ради какой выгоды или из-за какой опасности я освободил его от обвинений. Если же он ничего подобного указать вам не может, то не правильнее ли будет, если вы более поверите - что касается письменного соглашения - мне, нежели ему. Достаточно легко, судьи, всякому понять, что мне, как обвинителю, если бы я стал опасаться опровержений, возможно было без всякого заключения договора прекратить дело, Пасиону же из-за возможности применить пытку к рабу и из-за тяжб, возбужденных перед вами, нельзя было по желанию освободиться от опасностей иначе, как склонив к тому меня, обвинителя. [33]
С какой надеждой или на что полагаясь, выступил бы я несправедливо против Пасиона. Не полагал ли я, начав тяжбу и притом вопреки справедливости, что встречу у вас больше доверия, чем Пасион, я, который собирался покинуть Афины, боясь, как бы меня не вытребовал от вас Сатир. Но зачем, ничего этим не достигая, мне нужно было ставить себя во враждебные отношения с тем, с которым у меня оказались самые тесные отношения из всех жителей этого города. Следует, судьи, обратить внимание на бессмысленность и невероятность того, что при каждом своем выступлении пытается утверждать Пасион. Ведь когда я находился в таком положении, что не мог его привлечь к суду, даже если бы он признался, что он присваивает мои деньги, тогда он обвинял меня в намерении несправедливо возвести на него обвинение; после же того как я избавился от клеветников, порочивших меня перед Сатиром, и все стали считать неизбежным осуждение Пасиона, тогда он стал утверждать, что я снял с него все обвинения. Но, быть может, только в указанном случае он явно противоречит сам себе в своих речах и действиях, а во всем остальном - нет. Он, который обвинял меня в порабощении человека, которого сам скрыл и его же в налоговых описях показал в числе прочих как раба, а когда Менексен потребовал его для пытки, то воспрепятствовал этому, так как он якобы свободнорожденный. К тому же, сам захватывая вложенные мною деньги, он дерзнул нас обвинять, что мы будто бы присвоили шесть талантов из его меняльной лавки. Однако кто пытается лгать в делах столь очевидных, то как можно доверять ему в том, что делается с глазу на глаз. Наконец, судьи, согласившись отправиться к Сатиру и поступить так, как последний признает это правильным, он и в этом обманул меня: сам не пожелал отправиться, хотя я неоднократно вызывал его, а поспал Китта, который, явившись туда ( в Понт. Ми-лста, что послал его Пасион дать разъяснения относительно денег. Сатир выслушал нас обоих и не стал разбирать дело об имевших место здесь сделках, особенно потому, что Пасион отсутствует и не намерен выполнять его решений, но вместе с тем Сатир настолько убедился в том, что я терплю несправедливость, что. Афины ж написав письмо, он дал его для передачи Ксенотим. Каркина Пусть будет прочитано это письмо. [34]
С какой надеждой или на что полагаясь, выступил бы я несправедливо против Пасиона. Не полагал ли я, начав тяжбу и притом вопреки справедливости, что встречу у вас больше доверия, чем Пасион, я, который собирался покинуть Афины, боясь, как бы меня не вытребовал от вас Сатир. Но зачем, ничего этим не достигая, мне нужно было ставить себя во враждебные отношения с тем, с которым у меня оказались самые тесные отношения из всех жителей этого города. Следует, судьи, обратить внимание на бессмысленность и невероятность того, что при каждом своем выступлении пытается утверждать Пасион. Ведь когда я находился в таком положении, что не мог его привлечь к суду, даже если бы он признался, что он присваивает мои деньги, тогда он обвинял меня в намерении несправедливо возвести на него обвинение; после же того как я избавился от клеветников, порочивших меня перед Сатиром, и все стали считать неизбежным осуждение Пасиона, тогда он стал утверждать, что я снял с него все обвинения. Но, быть может, только в указанном случае он явно противоречит сам себе в своих речах и действиях, а во всем остальном - нет. Он, который обвинял меня в порабощении человека, которого сам скрыл и его же в налоговых описях показал в числе прочих как раба, а когда Менексен потребовал его для пытки, то воспрепятствовал этому, так как он якобы свободнорожденный. К тому же, сам захватывая вложенные мною деньги, он дерзнул нас обвинять, что мы будто бы присвоили шесть талантов из его меняльной лавки. Однако кто пытается лгать в делах столь очевидных, то как можно доверять ему в том, что делается с глазу на глаз. Наконец, судьи, согласившись отправиться к Сатиру и поступить так, как последний признает это правильным, он и в этом обманул меня: сам не пожелал отправиться, хотя я неоднократно вызывал его, а поспал Китта, который, явившись туда ( в Понт. Ми-лста, что послал его Пасион дать разъяснения относительно денег. Сатир выслушал нас обоих и не стал разбирать дело об имевших место здесь сделках, особенно потому, что Пасион отсутствует и не намерен выполнять его решений, но вместе с тем Сатир настолько убедился в том, что я терплю несправедливость, что. Афины ж написав письмо, он дал его для передачи Ксенотим. Каркина Пусть будет прочитано это письмо. [35]