Cтраница 2
Для лестничного четырехполюсника Баттерворта и Чебышева, нагруженного активным сопротивлением только на одном конце, нули коэффициента отражения расположены там же, где полюсы. Для случая согласованно нагруженной цепи ( за исключением случая, когда знаменатель выражения Чебышевской функции пропускания имеет четную степень) все нули лежат на мнимой оси. Четырехполюсники, нагруженные таким образом, не оставляют никакой свободы выбора распределения нулей коэффициента отражения. [16]
Тут был поставлен не лишенный ядовитости вопрос, будет ли соответствовать свобода критики свободе кушать персики. У меня есть одна мера из возможных гарантий, на основании сделанных комиссией предложений. В такие моменты, когда страна находится в опасности, когда Колчак доходил до Волги, а Деникин до Орла, тут никаких свобод быть не может. Тут нужно жалеть не об этом. Но военное положение плохо и теперь, все мы видим, как военное счастье изменчиво. Мы должны поставить этот вопрос на очередь дня. [17]
Есть и такие, кто считает монархию худшим государственным строем, чем демократия, потому, что в первой меньше свободы, чем во второй. Если под свободой понимают отказ от подчинения законам, то есть повелениям народа, то в этом случае ни в демократии, ни в какой-либо другой государственной форме вообще нет никакой свободы. Если же под свободой понимается немногочисленность законов и запретов, и при этом распространяющихся только на то, без запрещения чего мир невозможен, тогда я утверждаю, что в монархии не меньше свободы, чем в демократии. Ибо монархия не меньше, чем демократия, может прекрасно уживаться с такой свободой. Ведь даже если на воротах и башнях какого угодно государства написать самыми огромными буквами слово свобода, это будет свобода не каждого гражданина, но свобода государства; и государство, управляемое народом, имеет на него не больше права, чем государство, управляемое монархом. Но когда частные граждане, то есть подданные, требуют свободы, они, по существу, говоря о свободе, требуют себе не свободы, а господства, даже не подозревая об этом по своему невежеству. Ведь если бы каждый предоставлял другим такую же свободу, какую он хочет для себя, как этого требует закон природы, то вновь бы вернулось то естественное состояние, в котором все имеют право делать все; и если бы люди знали, что такое состояние хуже всякого подчинения, они бы отвергли его. Но если кто-то требует свободы только для самого себя, отказывая в ней всем остальным, разве это не есть требование господства. Ведь тот, кто свободен от всяких уз, тот является господином всех остальных, кто скован ими. [18]
Этими правами в тех или иных пределах пользуются все граждане государств западной Европы. Словесно они признаны были и у нас в Основных законах 1906 г. Но это было только словесное признание. Дальнейшие оговорки сводили на нет все эти права у нас и напоминали щедринское изречение: Всем и каждому предоставляется право ходить по тротуарам. Стоило, однако, взять соответствующие правила 4 марта 1906 г., разъясняющие, когда, как и при каких условиях можно было образовывать союзы и собрания, и из их рассмотрения ясно вытекало, что у русских граждан собственно нет никакой свободы союзов и собраний. [19]
Предложенное в предыдущем параграфе понятие степени централизации позволяет проводить сравнение механизмов функционирования по этому признаку. Возникает естественная идея упорядочить известные механизмы функционирования по их степеням централизации и разработать на этой основе удобный вариант классификации, согласующийся с рядом принятых в экономике качественных положений, характеризующих централизацию планирования и управления. Максимальную степень централизации, следовательно, имеют механизмы функционирования с полной централизацией планирования. В двухуровневых системах с полной централизацией планирования центр полностью планирует состояние всех элементов. Еще одим условием полной централизации планирования является совпадение выбираемых элементами состояний z / j с соответствующими планами Я, и в этом случае элементы не имеют никакой свободы в выборе своих состояний. [20]
Это особенно наглядно видно на примере следующего его - высказывания: Социальная справедливость составляет главную цель человеческой революции. Раз начавшись, кризисы, скачки и перемены могут в дальнейшем лишь набирать скорость, наращивать способность к дальнейшим мутациям. Точно также и идеи. И одну из таких могучих идей представляет упомянутая идея социальной справедливости, ставшая одним из самых страстных стремлений современного человека. Именно она вдохновила движение за новый мировой порядок и стала важнейшим принципом нового гуманизма... А иногда приходится слышать совсем уже нелепые утверждения, что сохранение и закрепление существующего неравенства между различными членами человеческого сообщества в распределении силы, власти, доходов, влияния и возможностей служит важным фактором разнообразия, гетерогенности всей системы в целом, а это в свою очередь способствует ее устойчивому развитию. Нет, для того, чтобы действительно могли цвести сто цветов человечества, необходимо прежде более равноправное общество на всех без исключения уровнях человеческой организации. Господствующие ныне законы и правила управления обществом - весьма близкие к законам джунглей - совершенно непригодны для того, чтобы обеспечить развитие массового и в то же время разнообразного сообщества людей - как групп, так и отдельных личностей - которое действительно позволяло бы им жить лицом к лицу, невзирая на расовые, идеологические и культурные различия, оказывать все более активное воздействие на развитие событий. Сейчас это социальное и политическое неравенство - которое было, возможно, допустимо и в силу необходимости приемлемо в предшествующие эпохи - стало абсолютно нетерпимым, а завтра оно сможет сыграть роковую роль в развитии человечества... Ведь, в сущности, если смотреть на будущее в долгосрочной перспективе, без справедливости нет и не может быть никакого стабильного мира или безопасности, никакого социального развития, никакой свободы личности, человеческого достоинства или приемлемого качества жизни для всех. Справедливость становится, таким образом, в новую эпоху условием sine qua non самого существования человеческого общества. Концепция справедливости приобретает сейчас все более широкое, отличное от прежнего толкование. Это связано с растущим осознанием необходимости более равномерного распределения власти и доходов между всеми гражданами, группами и странами. [21]