Cтраница 2
Так почему же Титмар отказывает Святополку в титуле rex. Ввиду сказанного ясно, что это неспроста. [16]
Как когда-то Всеволод отверг дружину свою старшую, Святополк также приблизил к себе совершенно новых людей. Летописец зовет их уными, то есть юными, но обозначает так не возрастное, а поведенческое отличие. Вместо старшей дружины, то есть соратников и друзей Ярославичей, у киевского престола собрались новые люди. Они были надежными помощниками великого князя, но при условии, что их служба хорошо оплачивалась. Сподвижниками Святополка становились уже не бескорыстные радетели Русской земли, но хитрые, алчные и часто совершенно бессовестные придворные. [17]
По-смерти Всеволода Ярославича киевский престол занял сын старшего Ярославича - Святополк Изяславич. Это был князь, лишенный талантов полководца и правителя и человек весьма невысокого нравственного уровня, не гнушавшийся обогащаться продажей соли населению по ростовщическим ценам. При нем продолжаются нападения половцев и междоусобия князей-родственников, доходивших до такой жестокости, что один из князей обманом захватил и затем ослепил другого. [18]
Если и Болеслав, и, как уверяет летопись, Святополк опирались на поддержку степняков-печенегов, то новгородский князь Ярослав, естественно, использовал наемных варягов. Но известие Титмара о стремительных данах, оборонявших Киев до сих пор, показывает, что наемный варяжский корпус существовал при Владимире и в Киеве. Данами в хронике Титмара, как и во многих других западноевропейских источниках, именуются скандинавы вообще, а не только собственно датчане. [19]
Когда славяне жили уже крещенными, князья их Ростислав, Святополк и Коцел послали к царю Михаилу, говоря: Земля наша крещена, но нет у нас учителя, который бы наставил и поучил нас и объяснил святые книги. Ведь не знаем мы ни греческого языка, ни латинского; одни учат нас так, а другие иначе, от этого не знаем мы ни начертания букв, ни их значения. Услышав это, царь Михаил созвал всех философов и передал им все, сказанное славянскими князьями. И сказали философы: В Селуни есть муж, именем Лев. [20]
Тем временем поляки заняли Киев: на золотой стол киевский воссел Святополк. Воины-иноземцы были размещены по домам киевлян и окрестным деревням. [21]
Кстати говоря, эти ее слова позволяют думать, что другой Изяславич - Святополк ( будущий киевский князь) не был сыном от Гертруды. Впрочем, некоторые интонации молитв Гертруды также дают повод для догадок, что в семейной жизни Изяслава было не все гладко. [22]
Продолжение рассказа о событиях на Руси после смерти Владимира Святославича - о походе Болеслава и Святополка на Ярослава в 1018 г. - находится уже в самом конце Хроники Тит-мара, в главах VIII, 31 - 33, т.е. последних главах последней книги. Это видно по обилию слуховых и зрительных ошибок писца в тексте, который автор уже не успел, как он то обычно делал, вычитать и выправить собственноручно. Но описание киевского похода 1018 г. предваряют сведения о военных действиях на русско-польском пограничье в 1017 г. На них нельзя не остановиться, ибо Титмар - снова единственный источник, который донес до нас сведения об этих событиях. [23]
Отметим еще один генеалогический штрих, показательный тем, что он подтверждает летописную версию о происхождении Святополка от двух отцов - Владимира и его брата Ярополка. Болеслав посылает митрополита в Новгород к Ярославу с предложением обменять свою дочь ( тот, оказывается, заблаговременно спрятал ее на севере Руси - характерная черта неудачливого полководца, но предусмотрительного политика) на жену, мачеху и сестер Ярослава. [24]
Проявлениями такого стремления были и сопротивление киевлян оккупационным войскам Болеслава, и отрицательная реакция Киева на западничество Святополка. [25]
Из описания трех столкновений Ярицлейва и Бурицлава лишь первое в целом соответствует отмеченному летописью сражению Ярослава и Святополка у Любеча в 1016 г. Можно отметить такие общие черты в описании сражения, как выступление против Ярослава брата-мятежника, наличие варягов в войске Ярослава, расположение противников на противоположных берегах реки, стояние в разбитых лагерях ( четыре дня по пряди и три месяца по Повести временных лет), победа Ярослава. [26]
Уникально свидетельство Титмара о женитьбе одного из сыновей Владимира ( из последующего выяснится, что это именно Святополк) на дочери польского князя Болеслава I [ в польской Хронике Анонима Галла ( см.: гл. Святополка и Болеслава ], в свите которой ( видимо, в роли духовника княжны) на Русь и прибыл тогда уже безместный поморский епископ Рейн-берн. О времени заключения брака, к сожалению, ничего не говорится. И здесь, увы, мало помогает само по себе ценное сообщение того же Титмара в главе VI, 91 о неизвестном по русским источникам походе Болеслава в союзе с печенегами на Русь в 1013 г.: польский князь напал на Русь и разорил большую часть этой страны. [27]
Тот же Нестор сообщает, что в мае 1096 г. половецкий хан Боняк, союзник черниговских князей и противник Святополка, совершил набег на Киев. [28]
Литературной переработке в той или иной степени подвергается большинство дошедших до автора сведений о действительных событиях, в том числе и о смерти Святополка. Рассказ об убийстве Бурицлава начинается мотивом военной хитрости - установкой приспособления для того, чтобы поднять походный шатер Бурицлава: Эймунд сгибает дерево и привязывает к нему флажок на шатре. Убийство при помощи согнутого дерева ( де - ревьев) - мотив, восходящий к античности. Но на этом использование традиционных авантюрных сюжетов не заканчивается. [29]
Кроме того, выясняется, что поход летом 1018 г. не был первым: в конце 1017-начале 1018 г. Болеслав уже успел совершить вылазку на Русь в поддержку своего зятя Святополка Владимировича. Добытые путем источниковедческого анализа сведения ценны еще и потому, что уникальны - по другим источникам этот эпизод русско-польских взаимоотношений не прослеживается. [30]