Cтраница 2
Когда появилась волновая механика Шредингера, я сразу почувствовал, что она требует недетерминистической интерпретации, и предположил, что ф 2 определяет амплитуду вероятности; однако должно было пройти некоторое время, пока я сумел найти физические аргументы в пользу этой точки зрения, исследуя процессы столкновений и переходов под действием внешних сил. И тут произошла странная вещь: Гейзенберг сначала не согласился со мной и обвинил меня в измене духу матричной механики. Однако вскоре он отказался от этого и нашел удивительный способ примирить корпускулярную и волновую картины в своем соотношении неопределенностей. [16]
Или, быть может, вы следили за тем, как вдали от вас работает плотник, вколачивая гвозди. Вы могли заметить при этом очень странную вещь: удар раздается не тогда, когда топор врезается в дерево или когда молот ударяет по гвоздю, а позже, когда топор или молот уже поднят прочь. [17]
Ходятся уже в яйце и тесно связаны с сосудами и оболочками, желтка, а петух добавляет верхнюю часть, которая при известном положении - правда, оно должно быть особо удачным - прививается к нижней. Ваши опыты с гидрами, а также с насекомыми заключают множество столь же странных вещей. [18]
Что нас заставляет делать такую странную вещь. [19]
Химики, конечно, интересовались составом образующихся соединений красивого синего цвета. Эти результаты не всегда согласовывались друг с другом. С несомненностью было лишь выяснено, что состав продукта реакции может зависеть как от соотношения исходных реагентов, так и от способа проведения реакции. И еще одну странную вещь заметили химики: часто анализы берлинской лазури и турнбулевой сини давали совершенно одинаковые результаты. [20]
Бесполезность этого процесса стала так раздражать, что было решено употребить деньги для более полезных целей, а именно на то, чтобы приглашать выдающихся ученых читать лекции по актуальным научным проблемам. Одна серия таких лекций была прочитана 22 - 28 апреля 1909 г. Анри Пуанкаре; она была опубликована в отдельной книге в издании Тейбнера в 1910 г. Я посещал эти лекции и теперь, просмотрев книгу, вновь освежил свою память. Эйнштейн и Минковский не упомянуты вовсе, в тексте появляются только имена Майкельсона, Абрагама и Лоренца. Означает ли это, что Пуанкаре размышлял об этом раньше Эйнштейна. Возможно, что и так, но странная вещь - эта лекция оставляет у читателя впечатление, как если бы в ней обсуждались работы Лоренца. [21]
Поскольку напряжение и разрешение - душа и сердце музыки, существует множество примеров на эту тему. Бах написал много композиций в форме ААББ: обе части пьесы повторяются дважды. Ее энергично введенная танцевальной мелодией тоника - соль. Когда часть А кончается, мы находимся в тональности ре. Может даже показаться, что пьеса заканчивается в ключе ре. По крайней мере, так может подумать Ахилл. Но тут случается странная вещь - мы внезапно прыгаем обратно к началу, снова в тональность соль, и снова слышим тот же переход в ре. Но тут случается странная вещь - мы внезапно прыгаем обратно к началу, снова в тональность соль, и снова слышим тот же переход в ре. [22]
Объясняя тему Как установить цель, он рекомендует нам, что лучше сначала делать маленькие шаги вместо больших прыжков вперед. Он также советует иметь больше уверенности в себе, чтобы реализовать свои мечты и желания. Все же, когда дело касается целей, то вместо того, чтобы быть впереди, он рекомендует быть отстающим. Например, если я хочу иметь красивое тело, надо понемногу, но регулярно работать над достижением хорошей формы. Другими словами, главное поставить цель и заставить себя следовать ей. Результат не будет виден сразу. Странная вещь состоит в том, что я понимаю, что достигаю большего, являясь отстающим, вместо попытки изо всех сил быть лучше всех. Большая мечта состоит из нескольких маленьких. И каждый день надо осуществлять небольшую мечту, делать шаги младенца, вместо больших прыжков через гору. Добиться достижения ежедневных целей, а когда это достигнуто, обеспечить положительное закрепление, чтобы продолжить путь к большой цели. [23]
Поскольку напряжение и разрешение - душа и сердце музыки, существует множество примеров на эту тему. Бах написал много композиций в форме ААББ: обе части пьесы повторяются дважды. Ее энергично введенная танцевальной мелодией тоника - соль. Когда часть А кончается, мы находимся в тональности ре. Может даже показаться, что пьеса заканчивается в ключе ре. По крайней мере, так может подумать Ахилл. Но тут случается странная вещь - мы внезапно прыгаем обратно к началу, снова в тональность соль, и снова слышим тот же переход в ре. Но тут случается странная вещь - мы внезапно прыгаем обратно к началу, снова в тональность соль, и снова слышим тот же переход в ре. [24]
Теперь мне бы хотелось обсудить понятие момента количества движения в квантовой механике, или, вернее, характеристики того, что в квантовой механике называется моментом количества движения. Это штука, которую измеряет момент силы. В квантовой механике у нас должно быть новое определение старых величин. Однако если в квантовой механике мы можем найти величину, которая, когда система становится достаточно большой, идентична нашему старому понятию момента количества движения, то никакой пользы от изобретения новых слов нет. В этом понимании та странная вещь, которую мы собираемся описать, и есть момент количества движения. [25]
Каждый год прибывали сотни писем, в которых утверждалось, что поставленная задача решена, и геттингенские математики должны были заниматься раскрытием ошибок. Бесполезность этого процесса стала так раздражать, что было решено употребить деньги для более полезных целей, а именно на то, чтобы приглашать выдающихся ученых читать лекции по актуальным научным проблемам. Одна серия таких лекций была прочитана 22 - 28 апреля 1909 года Анри Пуанкаре; она была опубликована в отдельной книге в издании Тейбнера в 1910 году. Эйнштейн и Минковский не упомянуты вовсе, в тексте появляются только имена Майкельсона, Абрагама и Лоренца. Означает ли это, что Пуанкаре размышлял об этом раньше Эйнштейна. Возможно, что и так, но странная вещь - эта лекция оставляет у читателя впечатление, как если бы в ней обсуждались работы Лоренца. [26]