Cтраница 3
Градова: Не имея слова для выяснения того недоразумения, на котором построены речи тт. Михайлова, Мосальского и др., вношу следующее замечание. Я с самого начала заявил, что вполне согласен с предлагаемой резолюцией, сомневаюсь только, насколько нужно в ней упоминание, что мы будем принимать и свои организации товарищей, согласных с резолюциями съезда, уставом и пр. Но если я не говорил об этих хороших вещах, то странно думать, что я против всяких соглашений и только за вышибаиие. [31]
Я вам назвал в пример те рабочие организации, которые это делают, и государственный капитализм других предприятий, других отраслей промышленности; у табачников, кожевников больше государственного капитализма, чем у других, и больше порядка, и у них более обеспечен путь к социализму. Нельзя пускать также такие нелепые фразы, как это делает Ге, насчет того, что винтовкой он заставит каждого. Ведь это полная нелепость и непонимание того, к чему винтовка служит. Винтовка очень хорошая вещь, когда нужно было капиталиста, ведущего против нас войну, расстреливать, когда нужно было поймать на воровстве воров и расстреливать. Бухарин говорил, что есть люди, которые получают 4000, что их надо поставить к стенке и расстреливать - неправильно. [32]
А я со своей стороны не вижу причины, почему бы тому, что естественно и само по себе является благом, не отводить место среди благ. Во всяком случае, ископаемые вещества порождает природа, и они приносят роду человеческому многообразную и необходимую пользу. Я уже не говорю об украшении жизни, которое удивительнейшим образом совпадает с пользой. Итак, несправедливо лишать ископаемые вещества того положения и той ступени, которые они по праву занимают среди благ. Если же кто их употребляет во зло, то по всей справедливости их нельзя по одной лишь этой причине относить к числу зол. Ибо какими хорошими вещами мы равным образом не можем пользоваться как хорошо, так и плохо. [33]
Я познакомился с Ландау в Лейпциге в 1930 году и позднее встретился с ним опять в Копенгагене в 1934 году. Моим самым ярким зрительным воспоминанием о Ландау было красное пальто, которое он носил в Копенгагене. Миссис Бор, подтрунивая над ним, говорила, что он носит в точности форму почтальона. Он получал удовольствие, делая заявления, рассчитанные на то, чтобы шокировать членов буржуазного общества. Он также спрашивал нас обоих, как долго мы рассчитываем оставаться в браке. Когда мы сказали ему, что наши планы определенно рассчитаны на довольно долгий срок и что мы не имеем никакого намерения обрывать наш брак, он выразил самое сильное неодобрение, аргументировав его тем, что только капиталистическое общество может испортить такую в корне хорошую вещь, доведя ее до такой абсурдной степени. [34]