Cтраница 2
Различные моменты первоначального накопления распре-деляются, исторически более пли менее последовательно. В Англии к концу XVII века они систематически объединяются в колониальной системе и системе государственных займов, современной налоговой системе и системе протекционизма. Эти методы отчасти покоятся на грубейшем насилии, как, например, колониальная система. Насилие является повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно беременно новым. [16]
Протекционистам остается еще одна, последняя лазейка: они говорят, что их система вовсе не претендует на то, чтобы служить средством для социальной реформы, но начинать все же необходимо с социальных реформ внутри страны, прежде чем приступать к экономическим реформам в области отношений с другими странами. Система протекционизма вначале была реакционной, затем консервативной, после этого она, наконец, становится консервативно-прогрессивной. Хотя на первый взгляд эта теория кажется чем-то весьма соблазнительным, практичным и рациональным, достаточно ясно обнаруживается кроющееся в ней противоречие. Система протекционизма вооружает капитал одной страны для борьбы с капиталом других стран, она усиливает его для борьбы с иностранным капиталом, и в то же время сторонники этой системы воображают, что якобы этими же средствами можно сделать капитал слабым и уступчивым по отношению к рабочему классу. В конце концов это значит уповать на человеколюбие капитала, как будто бы капитал как таковой может быть человеколюбивым. В общем же, социальные реформы никогда не бывают обусловлены слабостью сильных; они должны быть и будут вызваны к жизни силой слабых. [17]
Из колониальных стран в метрополии притекали огромные богатства, которые в любой момент могли быть использованы в качестве капитала. Государственные займы и налоги широко использовались в производительных целях для создания первых капиталистических предприятий. Важная роль в создании первоначальных капиталов принадлежала системе протекционизма, которая позволяла первым капиталистам устанавливать на производимые промышленные изделия высокие цены, получать высокие прибыли, в значительной части направляемые на расширение производства. [18]
Россия стала спрашивать ныне по 150 млн в год и нашла для того деньги, - хоть чугун и не подешевел. Так почти и во всем другом, о чем подумали в тарифе 1891 г., замечается быстрый рост и успехи явные. Одних новых промышленных компаний в прошлом году разрешено на 200 млн руб. Нижегородская выставка воочию показала, какие скорые и важные шаги сделала наша промышленность в период действия протекционных мер. И не следует при этом забыть, что срок еще мал, что разумный и сознательный протекционизм еще нов у нас, что под него подкапываются с разных сторон, что он осуществлен едва только в одной своей стороне - таможенных пошлинах, и что, несмотря на все это, на убыль цен хлеба и на всякие события, совершившиеся после 1891 г. - благоприятные и ожидавшиеся изменения уже совершаются и всем видны. Система мирного протекционизма, у нас начатая лишь в прошлое царствование, очевидно, подняла Россию в ее внутренних и внешних отношениях, пробивает путь к Востоку, отворяет двери истинному, жизненному просвещению и, конечно, позволит широко развернуться русскому гению, увеличивая народные достатки, как видно хотя бы из возрастания вкладов в сберегательные кассы. [19]
Такетт знает, что из собственно мануфактур и в результате уничтожения сельских или домашних мануфактур возникла с введением машин крупная шерстяная промышленность ( Tuckett, цит. Плуг и ярмо была изобретением богов и предметом занятия героев - разве ткацкий станок, веретено и прялка менее благородного происхождения. Вы отделяете прялку от плуга, веретено от ярма и получаете фабрики и дома для бедных, кредит и кризисы, две враждебные нации, сельскую и торговую ( David Urquhart, цит. Ыо вот является Кэри и обвиняет Англию, конечно, не без основания, в том, что она стремится превратить все остальные страны в исключительно земледельческие, а сана хочет стать их фабрикантом. По его мнению, Уркарт сам является одним из главных виновников разорения Турции, где он, в интересах Англии, пропагандировал свободу торговли. Но лучше всего то, что Кэри - между прочим большой холоп России - хочет воспрепятствовать атому процессу разделения при помощи системы протекционизма, которая в действительности его ускоряет. [20]
С) Такетт знает, что из собственно мануфактур и в результате уничтожения сельских или домашних мануфантур возникла с введением машин крупная шерстяная промышленность ( Tuchett, цит. Плуги ярмо были изобретением богов и предметом занятия героев - разве ткацкий станок, веретено и црллка менее благородного происхождения. Вы отделяете прялку от плуга, веретено от ярма и получаете фабрики и дома для бедных, кредит и кризисы, две враждебные нации, сельскую и торговую ( Dacid Urquhart, цит. Но вот является Кэри и обвиняет Англию, конечно, не без основания, в том, что она стремится превратить все остальные страны в исключительно земледельческие, а сама хочет стать их фабрикантом. По его мнению, Уркарт сам является одним из главных виновников разорения Турции, где он, в интересах Англии, пропагандировал свободу торговли. Но лучше всего то, что Кэри - между прочим большой холоп России - хочет воспрепятствовать этому процессу разделения при помощи системы протекционизма, которая в действительности его ускоряет. [21]
И) Такетт знает, что из собственно мануфактур и в результате уничтожения сельских или домашних мануфактур возникла с введением машин крупная шерстяная промышленность ( Tuchett, цит. Плуг и ярмо были изобретением богов и предметом занятия героев - разве ткацкий станок, веретено и прялка менее благородного происхождения. Вы отделяете прялку от плуга, веретено от ярма и получаете фабрики и дома для бедных, кредит и кризисы, две враждебные нации, сельскую и торговую ( David Urquhart, цит. Но вот является Кэри и обвиняет Англию, конечно, не без основания, в том, что она стремится превратить все остальные страны в исключительно земледельческие, а сама хочет стать их фабрикантом. По его мнению, Уркарт сам является одним из главных виновников разорения Турции, где он, в интересах Англии, пропагандировал свободу торговли. Но лучше всего то, что Кэри - между прочим большой холоп России - хочет воспрепятствовать этому процессу разделения при помощи системы протекционизма, которая в действительности его ускоряет. [22]
Тэккетт знает, что из мануфактур в собственном смысле этого слова и из продуктов разложения сельских или домашних мануфактур возникла с введением машин крупная шерстяная промышленность ( fuckett: A History of the Past and Present State of the Labouring Population. Плуг, ярмо были изобретением богов и занятием героев - разве ткацкий станок, веретено и прялка менее благородного происхождения. Вы отделяете прялку от плуга, веретено от ярма и получаете фабрики и работные дома, кредит и кризисы, две враждебные нации, сельскую и промышленную ( David Urquhart: Familiar Words. Но вот является Кэри и обвиняет Англию, конечно, не без основания, в том, что она стремится стать фабрикантом мира, превратив все остальные страны в исключительно земледельческие. Он утверждает, что этим путем разорена Турция, так как там землевладельцам и земледельцам никогда не разрешалось ( Англией) укрепить свое положение путем естественного союза плуга с ткацким станком, бороны с молотом ( The Slave Trade, стр. По его мнению, Уркарт сам является одним из главных виновников разорения Турции, где он, в интересах Англии, пропагандировал идею свободы торговли. Но лучше всего то, что Кэри - между прочим, большой холоп России - хочет воспрепятствовать этому процессу разделения при помощи системы протекционизма, которая в действительности его ускоряет. [23]
Кэри старается доказать, что различные национальные заработные платы прямо пропорциональны степени производительности национального рабочего дня. Из этого интернационального соотношения он делает вывод, что заработная плата вообще повышается и падает пропорционально производительности труда. Весь наш анализ производства прибавочной стоимости показывает, что умозаключение это было бы нелепо даже в том случае, если бы Кэри действительно обосновал свои посылки, а не свалил по своему обыкновению в общую кучу некритически и по верхам понадерганный отовсюду статистический материал. Но лучше всего то, что, по его собственному признанию, в действительности дело не обстоит так, как оно должно было бы обстоять согласно теории. А именно вмешательство государства искажает это естественное экономическое отношение. Необходимо поэтому так исчислять национальные заработные платы, как будто часть их, достающаяся государству в форме налогов, достается самому рабочему. Очень не мешало бы г-ну Кэри поразмыслить о том, не являются ли эти государственные издержки тоже естественными плодами капиталистического развития. Вышеприведенное рассуждение вполне достойно человека, который сначала объявляет капиталистические производственные отношения вечными законами природы и разума, а государственное вмешательство лишь нарушающим их свободную гармоническую игру, а затем открывает, что дьявольское влияние Англии на мировом рынке, - влияние, по-видимому не вытекающее из естественных законов капиталистического производства, - вызывает необходимость государственного вмешательства, а именно государственной защиты этих законов природы и разума, alias [ иначе ] - необходимость системы протекционизма. Он открыл далее, что не теоремы Рикардо и других, в которых сформулированы существующие общественные противоположности и противоречия, являются идеальным продуктом действительного экономического развития, а, наоборот, действительные противоречия капиталистического производства в Англии и прочих странах суть результат теории Рикардо и других. [24]
Таким образом, вся покровительственная система неизбежно уперлась в следующую дилемму. Либо она покровительствует прогрессу отечественной промышленности и тогда приносит в жертву ручной труд, либо она покровительствует ручному труду и тогда приносит в жертву отечественную промышленность. Протекционисты, принадлежащие к первой секте, те, что считали неодолимым развитие машинного производства, разделения труда и конкуренции, говорили рабочему классу: Во всяком случае, если вы и должны подвергаться эксплуатации, то пусть лучше вас эксплуатируют ваши соотечественники, чем иностранцы. Будет ли рабочий класс вечно терпеть такое положение. Те, кто производит для богатых все ценности и материальные блага, не удовлетворятся этим жалким утешением. За материальную продукцию они потребуют в обмен более материальное удовлетворение. По протекционисты говорят: В конце концов, мы сохраняем общество в его нынешнем состоянии. Хорошо или плохо, но мы обеспечиваем рабочему необходимое ему занятие. Мы заботимся о том, чтобы он не был выброшен на улицу в результате иностранной конкуренции. Но ведь рабочий класс стремится не к сохранению своего нынешнего положения, а к изменению его к лучшему. Протекционисту остается еще одна, последняя лазейка. Он скажет, что он отнюдь не против социальных реформ внутри страны, но что первым условием успешного проведения этих реформ является предотвращение всякой дезорганизации, которую может вызвать иностранная конкуренция. Моя система, - говорит он, - не является системой социальных реформ, но если мы должны преобразовать общество, не лучше лн начать с нашей собственной страны, а потом уже говорить о реформе в наших отношениях с другими странами. Это, конечно, звучит весьма убедительно, но за благовидной внешностью кроется поразительное противоречие. Система протекционизма вооружает капитал одной страны для борьбы с капиталом других стран, она усиливает его для борьбы с иностранным капиталом, и в то же время сторонники этой системы уверяют, что этот капитал, таким образом вооруженный и усиленный, становится мягким, слабым и уступчивым, когда он противостоит труду. Да ведь это значит уповать на человеколюбие капитала, как будто бы капитал как таковой может быть человеколюбивым. [25]