Cтраница 3
Ярицлеива, ее уму и находчивости - его пассивность, ее щедрости - его скупость. Ее полное моральное превосходство признается и самим Ярославом: в Гнилой коже Ярицлейв примиряется с Ингигерд ценой согласия с унижающим его предложением пригласить Магнуса на воспитание. [31]
В подобном случае рабочий сам должен превратить себя в буржуазную счетную машину, возвести скупость в систему и придать нищенству постоянный, консервативный характер. [32]
В нем не было привязанности собственно к деньгам для денег; им не владели скряжничество и скупость. [33]
Тем паче что Пол умел использовать все средства, чтобы смягчить ее старческое сердце, иссушенное скупостью. [34]
Эта задача не может быть решена путем использования существующего опытного материала о потерях, во-первых, вследствие крайней скупости такого материала и, во-вторых ( и это главное), в силу определенной ограниченности экспериментальным путем полученных потерь ( или особенностей движения) рамками геометрической комбинации проточной части, соответствующей данному конкретному опыту. Это обстоятельство не позволяет получить картину течения и потери в данном элементе ( например, в рабочем колесе) в изолированном виде и, таким образом, осложняет задачу экспериментального исследования. [35]
Бойтесь несправедливости, ибо, поистине, несправедливость ( обернется густым) мраком1 в День воскресения, и бойтесь скупости, ибо, поистине, скупость погубила живших до вас, побудив их проливать кровь ( друг друга) и позволять себе ( делать то, что было) для них запретным. [36]
Так, но учению Аристотеля, храбрость есть середина между трусостью и безрассудной смелостью, щедрость есть середина между скупостью и расточительностью. [37]
Наши страсти часто являются порождением других страстей, прямо им противоположных: скупость порой ведет к расточительности, а расточительность - к скупости; люди нередко стойки по слабости характера и отважны из трусости. [38]
Эти восемь стимулов могут быть названы Осторожностью, Предусмотрительностью, Расчетливостью, Стремлением к лучшему, Нойявиоимоптью, Предприимчивостью, Гордостью и Скупостью. [39]
Эти восемь стимулов могут быть названы Осторожностью, Предусмотрительностью, Расчетливостью, Стремлением к лучшему, Независимостью, Предприимчивостью, Гордостью и Скупостью. Можно составить аналогичный список соответствующих стимулов к потреблению, а именно: Желание пользоваться жизнью, Недальновидность, Щедрость, Нерасчетливость, Тщеславие, Мотовство. [40]
При исторических зачатках капиталистического способа производства - а каждый капиталистический parvenue [ выскочка ] индивидуально проделывает эту историческую стадию - жажда обогащения и скупость господствуют как абсолютные страсти. Но прогресс капиталистического производства создает не только новый мир наслаждений; с развитием спекуляции и кредитного дела он открывает тысячи источников внезапного обогащения. На известной ступени развития некоторый условный уровень расточительности, являясь демонстрацией богатства и, следовательно, средством получения кредита, становится даже деловой необходимостью для несчастного капиталиста. Роскошь входит в представительские издержки капитала. К тому же капиталист обогащается не пропорционально своему личному труду или урезыванию своего личного потребления, как это происходит с собирателем сокровищ, а пропорционально количеству той чужой рабочей силы, которую он высасывает, и тому отречению от всех жизненных благ, которое он навязывает рабочим. Правда, расточительность капиталиста никогда не приобретает такого bona fide [ простодушного ] характера, как расточительность разгульного феодала, наоборот, в основе ее всегда таится самое грязное скряжничество и мелочная расчетливость; тем не менее расточительность капиталиста возрастает с ростом его накопления, отнюдь не мешая последнему. Вместе с тем в благородной груди капиталиста развертывается фаустовский конфликт между страстью к накоплению и жаждой наслаждений. [41]
При исторических зачатках капиталистического способа производства - а каждый капиталистический parvenue [ выскочка ] индивидуально проделывает эту историческую стадию - жажда обогащения и скупость господствуют как абсолютные страсти. Но прогресс капиталистического производства создает не только новый тир наслаждений; с развитием спекуляции и кредитного дела он открывает тысячи источников внезапного обогащения. На известной ступени развития некоторый условный уровень расточительности, являясь демонстрацией богатства и, следовательно, средством получения кредита, становится даже деловой необходимостью для несчастного капиталиста. Роскошь входит в представительские издержки капитала. К тому же капиталист обогащается не пропорционально своему личному труду или урезыванию СЕоего личного потребления, как это происходит с собирателем сокровищ, а пропорционально количеству той чужой рабочей силы, которую он высасывает, и тому отречению от всех жизненных благ, которое он навязывает рабочим. Правда, расточительность капиталиста никогда не приобретает такого bona fide [ простодушного ] характера, как расточительность разгульного феодала, наоборот, в основе ее всегда таится самое грязное скряжничество и мелочная расчетливость; тем не менее расточительность капиталиста возрастает с ростом его накопления, отнюдь не мешая последнему. Вместе с тем в благородной груди капиталиста развертывается фаустовский конфликт между страстью к накоплению и жаждой наслаждений. [42]
При исторических зачатках капиталистического способа производства - а каждый капиталистический parvenue [ выскочка ] индивидуально проделывает эту историческую стадию - жажда обогащения и скупость господствуют как абсолютные страсти. Но прогресс капиталистического производства создает не только новый мир наслаждений; с развитием спекуляции и кредитного дела он открывает тысячи источников внезапного обогащения. На известной ступени развития некоторый условный уровень расточительности, являясь демонстрацией богатства и, следовательно, средством получения кредита, становится даже деловой необходимостью для несчастного капиталиста. Роскошь входит в представительские издержки капитала. К тому же капиталист обогащается не пропорционально своему личному труду или урезыванию своего личного потребления, как это происходит с собирателем сокровищ, а пропорционально количеству той чужой рабочей силы, которую он высасывает, и тому отречению от всех жизненных благ, которое он навязывает рабочим. Правда, расточительность капиталиста никогда не приобретает такого bona fide [ простодушного ] характера, как расточительность разгульного феодала, наоборот, в основе ее всегда таится самое грязное скряжничество и мелочная расчетливость; тем не менее расточительность капиталиста возрастает с ростом его накопления, отнюдь не мешая последнему. Вместе с тем в благородной груди капиталиста развертывается фаустовский конфликт между страстью к накоплению и жаждой наслаждений. [43]
Указывают, что изживание дает наилучшие психологические результаты: человек, много коллекционировавший в детстве, никогда не обнаружит после ни жадности, ни скупости, и, следовательно, надо заботиться о том, чтобы создать такие суррогатные виды деятельности, где инстинкт, сохранив все свои особенности, был бы направлен на невинный объект. [44]
Бойтесь несправедливости, ибо, поистине, несправедливость ( обернется густым) мраком1 в День воскресения, и бойтесь скупости, ибо, поистине, скупость погубила живших до вас, побудив их проливать кровь ( друг друга) и позволять себе ( делать то, что было) для них запретным. [45]