Cтраница 3
Цель биохимии состоит в том, чтобы понять, каким образом взаимодействия биомолекул друг с другом порождают описанные выше особенности живого состояния. Мягкие органические механизмы, обеспечивающие функционирование живых клеток, подчиняются той же совокупности законов, которые управляют работой машин, созданных человеком; однако химические реакции и ре-гуляторные процессы, протекающие в клетках, гораздо более совершенны и намного превосходят возможности современной химической технологии. [31]
Принятие в конституции нормы о многообразии форм собственности ( государственной, коллективной, частной) и о равенстве их перед законом влечет за собой и принципиальные изменения в государственной политике управления народным хозяйством. В правовом государстве эффективное управление отраслью народного хозяйства возможно лишь при наличии системы нормативных документов, которая является совокупностью законов, нормативно-технических и методических документов, базирующихся на федеральных законах о транспорте, о дорогах и движении на них, а также о законах определяющих отношение к собственности, правовые и экономические взаимоотношения между субъектами, участвующими в инвестиционном процессе. [32]
Именно в этом смысле мы ставим также старый вопрос: что такое жизнь. Какие свойства живой системы не могут быть описаны или объяснены в рамках традиционной физики и химии. Мы убеждены в том, что исследование эволюции требует междисциплинарного и исторического подхода. Именно поэтому физика процессов эволюции не может сводиться к совокупности законов и методов, л должна включать в себя также историю физических аспектов эволюции. [33]
Успешно справляясь с задачей количественного описания химических превращений, термодинамика не вскрывает их причинно-следственные связи. В результате на принципиально новой основе возникла необходимость создания теоретического фундамента химии - квантовой механики. Так возникло учение о строении вещества, химической связи и валентности, которое в существующем виде играет важную роль в понимании химической формы движения. Химия как один из важнейших разделов естествознания в своем многообразии опирается на совокупность законов природы, обладающих огромной познавательной и преобразующей силой. Однако не все законы в равной степени всесторонне охватывают причинно-следственные связи описываемых ими явлений и фактов. [34]
Под причинной сетью Марков предложил понимать конечную систему материальных объектов ( узлов), каждый из которых может находиться в конечном числе состояний; между состояниями узлов имеют место причинные зависимости, действующие в дискретно изменяющемся времени. Определенные состояния одних узлов вызывают ( с необходимостью или лишь с той или иной вероятностью) определенные состояния других. Понятие причинной зависимости ( в применении к кибернетике) уточняется Марковым посредством введения понятия о совокупности законов природы, по отношению к которой рассматривается данная причинная сеть. Именно, согласно Маркову, уместно говорить, что событие А есть причина события В относительно совокупности законов природы М, если В происходит после А и может быть выведено из того, что произошло событие А, в силу законов природы из совокупности М; при этом в выводе В из А допустимо упоминать только о событиях в интервале времени от А до В. [35]
Под причинной сетью Марков предложил понимать конечную систему материальных объектов ( узлов), каждый из которых может находиться в конечном числе состояний; между состояниями узлов имеют место причинные зависимости, действующие в дискретно изменяющемся времени. Определенные состояния одних узлов вызывают ( с необходимостью или лишь с той или иной вероятностью) определенные состояния других. Понятие причинной зависимости ( в применении к кибернетике) уточняется Марковым посредством введения понятия о совокупности законов природы, по отношению к которой рассматривается данная причинная сеть. Именно, согласно Маркову, уместно говорить, что событие А есть причина события В относительно совокупности законов природы М, если В происходит после А и может быть выведено из того, что произошло событие А, в силу законов природы из совокупности М; при этом в выводе В из А допустимо упоминать только о событиях в интервале времени от А до В. [36]
А именно: я считаю, что для современного буржуазного развития величайшим позором является то обстоятельство, что оно не вышло еще за пределы экономических форм животного царства. Для нас так называемые экономические законы являются не вечными законами природы, но законами историческими, возникающими и исчезающими, а кодекс современной политической экономии, поскольку экономисты составили его объективно правильно, является для нас лишь совокупностью законов и условий, при которых только и может существовать современное буржуазное общество. [37]
На первый взгляд все решает вопрос о том, не сможет ли полное и определенное знание абсолютного прошлого Р сделать возможным столь же полное и определенное предсказание о происходящем в области, абсолютно безразличной относительно него, позволив таким образом в принципе устранить влияние случайных факторов. Этот вопрос, однако, имеет мало смысла, так как подобное полное и определенное знание прошлого, очевидно, невозможно. Конечно, такое знание требовало бы неограниченного углубления в прошлое и проведения наблюдений и измерений с соответственно повышенными степенями точности и чувствительности, так как во многих случаях то, что произойдет в нашем будущем, может критически зависеть от мелочей, случившихся давным-давно. Но следы этого далекого прошлого неизбежно стираются и ускользают от наблюдений. Чем дальше мы углубляемся в прошлое, тем к более чувствительным и точным методам измерения должны прибегать и тем лучше должны понимать и знать законы природы, чтобы иметь возможность истолковать следы, наблюдаемые в настоящем, и по ним правильно восстановить прошлое. Ясно, что невозможно иметь столь чувствительные и точные приборы, а равно и достичь столь полного знания и понимания всей совокупности законов природы, чтобы иметь возможность получить исчерпывающую и достоверную информацию о нашем собственном абсолютном прошлом, хотя бы в какой-то данный момент нашего существования. Это означает, что заключения об абсолютно безразличной относительно нас области на основании знаний о нашем абсолютном прошлом по необходимости неполны. В абсолютно безразличном относительно нас области всегда имеется поэтому много неизвестного для нас. [38]
Сейчас нам нужно изучить исторические воззрения, возникшие на этой идеалистической основе в системе Гегеля. Философия истории - это история, рассматриваемая разумно. Она берет факты такими, как они есть, и единственная мысль, которую она в них вносит - это мысль, что разум управляет миром. Это вам, без сомнения, напоминает французскую философию XVIII столетия, согласно которой мнения или разум управляют миром. В своих лекциях по философии истории он говорит, что Анаксагор первый философски признал, что разум управляет миром, понимая под этим не сознающий себя разум, не ум как таковой, а общие законы. Движение планетной системы совершается по незыблемым законам, и эти законы составляют его разум, но ни Солнце, ни планеты, движущиеся согласно этим законам, не сознают этого. Разум, направляющий исторический процесс, есть, следовательно, по Гегелю, бессознательный разум - не что иное, как совокупность законов, которая обслуживает историческое движение. Что же касается человеческой мысли, мнений, которые французские философы XVIII столетия считали главной пружиной исторического движения, то Гегель в большинстве случаев рассматривал их как обусловленные образом жизни, или, другими словами, общественным строем. Именно к общественному строю обращается он, чтобы объяснить ход исторического процесса. В своей философии истории он говорит, например, что причиной падения Спарты было крайнее неравенство состояний. Он говорит также, что государство, как политическая организация, обязано своим происхождением неравенству состояний и борьбе бедных против богатых. [39]