Cтраница 4
Товарищи из Комиссариата иностранных дел говорили мне, что в Таимсе 68, главном органе неслыханно богатой буржуазии Англии, которая фактически вершит всю политику, уже были помещены условия, на которые Германия должна будет согласиться. От нее требуется отдать остров Гельголанд, Вильгельмсгафен-ский канал, отдать город Эссен, в котором производится почти все военное оборудование, уничтожить торговый флот, отдать сразу Эльзас-Лотарингию и выплатить 60 миллиардов контрибуции, в том числе значительную часть натурой, так как деньги всюду подешевели и английские купцы тоже начали считать на другую валюту. Мы видим, что для Германии они готовят мир, полный настоящего удушения, мир более насильнический, чем мир Брестский. Ведь это происходит не в Центральной Африке, по в XX веке в цивилизованных странах. Если украинское население безграмотно, если дисциплинированный немецкий солдат давил украинцев, то теперь германский солдат похоронил свою дисциплину; но тем более похоронят себя английский и американский империализм, когда они поведут такую авантюру, которая доведет их до политического краха, когда они обрекут свои войска на положение душителей и жандармов всей Европы. Они давно стараются устранить Россию, и поход против нее был задуман давно. Стоит только вспомнить занятие Мурмана и то, как они миллионы выкинули чехословакам и заключили договор с Японией, а теперь Англия отняла по договору у турок Паку, чтобы душить нас, отняв у нас сырье. [46]
Ленин и Крупская переехали из Берна в Цюрих. Они поселились в одной из наиболее старых частей города, недалеко от центра ( Spiegelgasse, 14), в семье сапожника Каммерера. Во дворе дома находилась колбасная фабрика, распространявшая неприятный запах. Окно комнаты можно было открывать только поздно вечером. За те же деньги предлагались гораздо лучшие комнаты, но Ленин и Крупская дорожили хозяевами. Квартира была интернациональной: в двух комнатах жили хозяева, в одной - жена немецкого солдата с детьми, в другой - итальянец, в третьей - австрийские актеры, в четвертой - русские - Ленин и Крупская. После того как однажды около газовой плиты собрались все женщины и госпожа Кам-мерер воскликнула: Солдатам нужно обратить оружие против своих правительств. Ленин и слышать не хотел о том, чтобы менять комнату. В этом доме он прожил почти до самого отъезда в Петроград, то есть до апреля 1917 года. [47]
Племянников, селя бы не удалось ему накупить всего оружия в Швеции. Лесли должен был также приговорить немецких мастеровых охочих людей к пушечному новому делу, что делал на Москве пушечный мастер голландец Коет, кузнеца, станочника, колесника да мастера, который бы умел лить пушечные железные ядра. В феврале отправлен был полковник фан - Дам нанять рига-мет добрых и ученых солдат. Дорогобужу и Смоленску бояр и воевод князя Дмитрия Мамстрюковича Черкасского да князя Бориса Михайловича Лыкова. Когда этим воеводам сказана была служба, то они больше всего начали смотреть немецких полковников, Александра Лесли с товарищами, начальных людей их полков и немецких солдат, смотрели и к службе строили. Прошел почти год; в апреле 1632 года умер король Сигизмунд, наступило междуцарствие в Польше, избирательный сейм, смуты; надобно было пользоваться временем, но вот в апреле же бил челом великим государям князь Дмитрий Мамстрюкович Черкасский на боярина князя Бориса Михайловича Лыкова: Князь Борис Михайлович с ним князем Дмитрием в товарищах быть не хочет, говорит, будто им князем Дмитрием люди владеют, и обычай у него тяжел, и что он Лыков перед князем Дмитрием стар, служит государю сорок лет, лет с тридцать ходит своим набатом, а не за чужим набатом и не в товарищах. Государи указали боярину князю Андрею Васильевичу Хилкову и дьяку Дашкову допросить боярина князя Черкасского, при ком Лыков ему говорил, что с ним быть не хочет и что люди им владеют. Черкасский отвечал: Государям самим ведомо, что князь Борис Лыков в прошлом году и ныне им бил челом, что с ним, князем Дмитрием в товарищах быть не хочет, и тем его обесчестил, а он князь Дмитрий на их государскую службу готов: и они бы, великие государи, его пожаловали, велели ему на князя Лыкова дать оборону. [48]
Дутовых, поддерживает восстановление монархии в России и думает обмануть свободный народ. Мы знаем, что в военном отношении империалисты сильнее нас. Но когда нам говорят: Если англо-французский империализм сильнее, значит наше дело безнадежно, - тогда мы этим людям ответим: А вспомните Брестский мир. А оказалось, что германский империализм, который был несравненно сильнее нас, который имел полную возможность грабить Россию, потому что у нас не было армии, а старая армия воевать не могла и не умела, потому что люди были так измучены войной, что не в силах были воевать, и всякий, кто знает, что тогда происходило, всякий знает, что мы тогда защищаться совершенно не умели и, значит, полная власть над Россией могла бы попасть в руки хищников германского кайзера, - оказалось, что про-гало несколько месяцев и немцы так завязли в этой России, встретили там такой отпор, такую агитацию среди немецких солдат, что теперь, как мне сказал Зиновьев, председатель Северной коммуны в Петрограде, когда удирали из России представители Германии, немецкий консул сказал: Да, теперь трудно определенно сказать - кто больше выиграл, мы или вы. [49]
И к этому концу мчится теперь английский и американский империализм. Чтобы в этом убедиться, достаточно бросить хотя бы беглый взгляд на те условия перемирия и мира, который теперь освободители народов от германского империализма, англичане и американцы, шлют побежденным народам. Казалось бы, что такая страна, как Болгария, колоссу англо-американского империализма ведь страшна быть не могла. Однако революция и этой маленькой, слабой, совершенно беспомощной стране заставила англо-амерпканцев потерять голову и поставить условия перемирия, которые равны оккупации. Там теперь, где провозглашена крестьянская республика, в Софии, этом важном железнодорожном пути, все железные дороги заняты англо-американскими войсками. Им приходится бороться с крестьянской республикой маленькой страны. Люди, которые стоят на точке зрения буржуазии - старого господствующего класса, старых военных отношений, они только презрительно улыбаются. Ну, что значит этот пигмей - Болгария - против англо-американских сил. Ведь англичане и американцы считают это только водворением порядка, внедрением цивилизации и христианства в среду диких африканцев. Это им не Центральная Африка; тут солдаты, как ни сильна была бы их армия, - тут солдаты разлагаются, когда они встречают революцию. Что это не фраза, это доказывает Германия. Изголодавшийся немецкий солдат шел за хлебом, и требовать от пего, чтобы он не слишком грабил хлеб, неправдоподобно. Тем более мы знаем, что в этой стране они больше всего заразились духом русской революции. [50]