Cтраница 1
Общественная солидарность, по Дюркгейму, зависит от трех условий: относительной величины коллективного и индивидуального сознаний; интенсивности состояний коллективного сознания; большей или меньшей определенности этих состояний. [1]
Семейная и общественная солидарность ( как предлагали специалисты МВФ и на которую рассчитывали реформаторы) не способны обеспечить приемлемый уровень социальной защиты. [2]
Социальный прогресс человечества, выражающийся в борьбе за установление общественной солидарности и за всестороннее гармоническое развитие человеческой личности, предполагает не только развитие безличных классовых антагонизмов, но и вмешательство сознательных борцов за истину и справедливость. Его необходимым условием является рост власти человека над естественными силами природы, в соответствии с ростом населения и его потребностей. [3]
Идейно-политическая направленность включает в себя общественную направленность, которая выражается в чувстве общественной солидарности, коллективизма, товарищества и связана с уважением своего производственного коллектива, его лучших традиций, с равнением на новаторов производства, активных, передовых товарищей по работе. [4]
Центральной социологической идеей, которая практически проходит через все творчество Дюркгейма, является идея общественной солидарности. Ее решение связано, прежде всего, с ответом на вопрос: Каковы те связи, которые объединяют людей друг с другом. [5]
Вопрос о природе общества и его кризисе, об интегративном социальном начале, о значении общественной солидарности и разделения труда, о сущности и функциях общественного сознания, методах социологического исследования и статусе социологии как науки - все эти проблемы, решае -, мые Дюркгеймом с позиций достаточно цельной философско-социо-логической концепции, несомненно принадлежат к числу фундаментальных проблем теоретической социологии, которые продолжают оживленно дискутироваться и в настоящее время. В огне критической полемики все чаще сопоставляются теории Маркса, Дюркгейма, Вебера, Парето при настойчивых поисках ответов как на вопрос о путях и судьбах развития современного мира, так и на вопрос о развитии социологии. [6]
Кстати, в промежуточной форме 1881 года основной упор был сделан на рост общественного сознания, насколько оно способствует усилению и расширению общественной солидарности, и наоборот. [7]
Дюркгейм всесторонне рассматривает вклад разделения ( и связанной с ним перемены) труда в развитие коллективного или общего сознания в ходе укрепления общественной солидарности, которая порождается этим разделением. Коллективное, или общее, сознание определяется им как совокупность верований и чувств, присущих членам одного и того же общества, которая образует определенную систему, имеющую свою собственную жизнь. Оно, по определению, рассеяно во всем пространстве общества, но тем не менее имеет специфические черты, создающие из него особую реальность. [8]
Согласно Конту, консенсус в обществе обеспечивается благодаря доминированию в нем социальных чувств и социальных идей определенного типа, а именно тех, что способствуют укреплению общественной солидарности. Объединяющими социальными чувствами являются альтруистические чувства, противоположные эгоистическим, разъединяющим людей. [9]
В 1913 - 1917 гг. Кистяковский редактировал высоко престижный среди специалистов журнал Юридический вестник, который не замыкался на освещении только узких юридических вопросов, а обсуждал также многие актуальные проблемы социологии: вопросы мировой войны, общественной солидарности, применения тейлоризма в русской промышленности и др. Этот журнал объединял научные исследования Московского, Петербургского и Казанского юридических обществ при соответствующих университетах, а также Московского общества имени А. И. Чупрова для разработки общественных наук. Сорокин, который опубликовал там свои развернутые возражения некоторым взглядам Кистяковского, много печатавшегося в журнале, участвуя в обсуждении ряда вопросов, волновавших русских социологов. [10]
В завершение учения о праве и обязанности, как составных элементах юридического отношения, мы должны отметить, что в новейшее время известный французский юрист и государствовед Дюги совершенно исключает субъективное право из числа юридических категорий. С точки зрения Дюги, реально существует только объективное право, как правило поведения, в основе которого лежит факт общественной солидарности, т.е. факт взаимной зависимости людей, порождаемой общностью потребностей и разделением труда. Благодаря существованию объективного права всякий индивид имеет возможность желать определенной вещи; если его желание соразмерно с нормою права, то он приобретает возможность получить эту вещь. Если же внешнее волеизъявление индивида определяется целью, противоречащей норме права, то для другого определенного лица рождается отсюда возможность добиваться определенной реакции против акта, противоречащего норме права, т.е. акта антисолидарного, антисоциального. Таким образом создается, по словам Дюги, [ с. Дюги, отношения между субъектом, который нечто должен, и субъектом, который нечто может. В рассуждении Дюги мы не видим решительно ничего оригинального, кроме упорного отрицания очевидности. Ведь возможность для какого-либо лица получить нечто желаемое соразмерно с нормою права осуществляется не иначе, как благодаря тому, что есть определенное другое лицо, которое соразмерно той же норме обязано нечто сделать. Между этими двумя лицами существует, следовательно, соразмерное с нормою права отношение, или юридическое отношение, слагающееся из соразмерной норме права возможности желания, т.е. из притязания, или субъективного права, и из юридической обязанности. [11]
Кроме вышеуказанных теорий существует еще целый ряд взаимно отличающихся понятий о государстве. Кельзен государство понимал как сумму правовых норм и считал, что оно является прообразом взятого в целом права. Диги учил, что государство является организацией большой силы, возникшей в результате общественной солидарности. Задача государства состоит в сохранении и развитии всеобщей государственной солидарности. Согласно Гегелю государство является высшей ступенью развития абсолютной идеи, в которой она осознает саму себя и в которой самым полным образом выявляется свобода духа. [12]
Поляки занимали Москву и Смоленск, шведы - Великий Новгород; шайки иноземных авантюристов и своих воров разоряли несчастную страну, убивали и грабили мирное население. Когда земля стала безгосударной, политические связи между отдельными областями порвались, но все же общество не распалось: его спасли связи национальные и религиозные. Городские общества центральных и северных областей, возглавляемые своими выборными властями, становятся носителями и проповедниками национального сознания и общественной солидарности. [13]