Cтраница 2
В конце двадцатых годов Институт физики и биофизики П. П. Лазарева успешно функционировал. Мне в студенческие годы приходилось общаться со многими там работавшими и невозможно было себе представить, что приближается беда, о которой я узнал только через несколько лет. В первом издании сборника я мимоходом упомянул, что одним из наших преподавателей в университетском практикуме был Трофим Кононович Молодый. Я знал, хотя и не писал об этом, что он скоропостижно скончался в 1929 г. До сих пор помню расстроенное лицо Сергея Ивановича, когда он вернулся из крематория после прощания с Трофимом Кононовичем. В прошлом году, просматривая библиографию трудов С. И. Вавилова, я неожиданно для себя выяснил, что он опубликовал некролог о Т. К. Молодом в теперь мало кому известном журнале Научное слово ( № 10 за 1929 г.) и в другом тоже забытом журнале Искра ( № 12 за 1929 г.) отзыв о его работах. Я узнал из этих статей, недавно их прочитав, что Молодый был не только талантливым ученым-экспериментатором, он был еще активнейшим общественным деятелем в самом лучшем понимании этого слова. Как пишет С. И. Вавилов, он принимал большое участие в организации Московского Дома ученых и в начале 20 - х годов в самое трудное голодное и холодное время добывал пайки для ученых, спасал их от голода, организовывал публикации научных трудов, снабжал ученых духовной пищей - научной литературой и приборами. [16]
В начальной части этой статьи уже отмечалось, что у нас нет ( биографии С. И. Вавилова и очерка его трудов, которые бы нас удовлетворяли и, более того, что никто из ныне здравствующих учеников С. И. Вавилова или представителей его научной школы - ае в состоянии восполнить этот пробел. Высказывалась надежда, что эта интереснейшая и очень нужная работа будет нами в дальнейшем выполнена. Мы сочли тогда возможным включить в первые издания сборника очерк Э. В. Шпольского Выдающийся светский ученый С. И. Вавилов, изданный издательством Знание в виде отдельной брошюры в 1956 г. Как уже говорилось в начале этой статьи, сейчас этот очерк в значительной мере следует считать устаревшим, и в третье издание сборника мы его яе включили. Эту интересную статью мы, конечно, поместили и в третье издание сборника. [17]
Я покупаю книги именно по этим двум ценностям: для себя и иной раз как редкость. Книга - самая высокая вещь в мире, потому что это почти человек, даже иногда выше человека, как Гаусс и Пушкин. Публикуя эти слова из дневника С. И. Вавилова, мы в первых изданиях сборника сделали по рекомендации П. П. Феофи-лова следующее к ним примечание, что творение гения может быть в какой-то мере выше человека, их создавшего. Но быть может их надо понимать так, что таких гениев, как Пушкин и Гаусс, нельзя ставить в один ряд с обыкновенными людьми. Также и книги бывают такими, что их нельзя ни с чем сравнивать. Обсуждению книг посвящены и несколько слов в других местах дневника: В моей библиотеке многие книги этим условиям не удовлетворяют. Но книжка прежде всего хороша прочитанная. Думаю, что такой знаток книг, как С. И. Вавилов, перечитавший их огромное количество, уже тогда, а тем более позже, умел отличать и ценить действительно хорошие книги, и все, что хранилось в его огромной библиотеке, в самом деле заслуживало внимания. [18]