Cтраница 1
Виллиха и Шаппера, по случаю годовщины ральской революции 1848 года. [1]
В Канделе я застал Виллиха, но не его отряд, который был расквартирован дальше, за городом. [2]
ГХогда в конце 1853 г. Маркс небольшим памфлетом против Виллиха закончил свою борьбу с демократическим эмигрантским шарлатанством и игрой в революцию, начался с Крымской войны новый период европейской политики, сильно захватившей внимание Маркса в последующие годы. [3]
Ландольфа, Луи Глана и др., а также Шаппера, Виллиха и их сторонников в связи с пх поведением на банкете 24 февраля. Маркс и Энгельс переводят на английский п немецкий язык текст тоста, присланного на банкет равных Огюстом Бланки и скрытого организаторами от присутствующих. Немецкий перевод тоста, снабженный предисловием, составленным К. Энгельсом, был напечатан в количестве 30 тысяч экземпляров и распространен в Германии и Англии. [4]
В памфлете Маркс и Энгельс нашли способ изобличить также сектантскую группу Виллиха - Шаппера, хотя из конспиративных соображений они не могли открыто говорить о расколе Союза коммунистов и своих разногласиях с фракционерами. Поэтому авторы поместили Виллиха в общую галерею эмигрантских деятелей, тем более, что его мелкобуржуазные воззрения мало чем отличались от взглядов остальных великих мужей. Маркс и Энгельс показали, что Виллих не способен понять большие стратегические п тактические задачи, стоящие перед революционным движением. Он обрисован как человек навязчивых идей с ограниченным кругозором и фанатическим упрямством. Вся его деятельность была проникнута стремлением подчинить общие интересы всего движения интересам узкой сектантской группы. [5]
В памфлете Маркс и Энгельс нашли способ изобличить также сектантскую группу Виллиха - Шаппера, хотя из конспиративных соображений они не могли открыто говорить о расколе Союза коммунистов и своих разногласиях с фракционерами. Поэтому авторы поместили Виллиха в общую галерею эмигрантских деятелей, тем более, что его мелкобуржуазные воззрения мало чем отличались от взглядов остальных великих мужей. Маркс и Энгельс показали, что Виллих не способен понять большие стратегические и тактические задачи, стоящие перед революционным движением. Он обрисован как человек навязчивых идей с ограниченным кругозором и фанатическим упрямством. Вся его деятельность была проникнута стремлением подчинить общие интересы всего движения интересам узкой сектантской группы. [6]
Более живой отзвук нашла брошюра Маркса в немецкой печати в Америке, где против нее стал орудовать Виллих. Это побудило Маркса написать небольшую брошюру против Виллиха, и она появилась в конце 1853 г. под заглавием Рыцарь благородного сознания. Едва ли стоит воскрешать эту работу из забвения, которым она давно покрыта. Как всегда, в такой борьбе порою грешит и та и другая сторона, и Маркс, победив, охотно отказался праздновать торжество над побежденным. Уже в 1860 г. он сам утверждал относительно первых лет эмиграции, что лучшим способом ее зашиты является сравнение ее истории с современной ей историей правительства и буржуазного общества. За исключением ее немногих отдельных членов эмиграции нельзя поставить в упрек ничего, кроме иллюзий, более или менее оправдываемых тогдашними условиями времени, да некоторых глупостей, по необходимости вытекавших из чрезвычайных обстоятельств, в которых внезапно для себя очутилась эмиграция. [7]
В тот самый день, когда я написал Марксу ( из Кайзерслаутерна) 112, пришло известие, что Хомбург занят пруссаками и, таким образом, сообщение с Парижем прервано. Отослать письмо было уже невозможно, и я отправился к Виллиху. Единственным офицером, который чего-либо стоил, был Виллих - поэтому я пошел к нему и сделался его адъютантом. Я участвовал в четырех сражениях, из которых два - особенно при Раштатте 4 - были довольно серьезными. Я убедился, что хваленое мужество в атаке - самое заурядное качество, которым может обладать человек. Свист пуль - сущие пустяки, и, хотя мне пришлось наблюдать немало трусости, я за всю кампанию не видел и дюжины людей, которые держали бы себя трусливо в бою. [8]
Он утверждал, что дуэль была специально инспирирована Марксом, чтобы убрать Виллиха со своего пути. [9]
Пфальце имелось около 5 000 - 6 000 бойцов, вооруженных ружьями всякого рода, и от 1 000 до 1 500 бойцов, вооруженных косами. Эти 5 000 - - 6 000 возможных бойцов состояли, во-первых, из добровольческих отрядов - Виллиха и реннско-гессенского - и, во-вторых, из так называемого народного ополчения. В каждом округе был назначен военный комиссар, которому поручено было организовать батальон. Ядром каждого батальона и его инструкторами служили те солдаты из воинских частей данного округа, которые перешли па сторону восстания. [10]
Спор с фракцией Виллиха разгорался, и однажды вечером Виллих вызвал Маркса на дуэль. Маркс достойным образом отнесся к этой милой затее, от которой пахло прусским фельдфебелем, но молодой Конрад Шрамм, горячая голова, со своей стороны оскорбил Виллиха, так что тот, по студенческому обычаю, которого он придерживался, должен был послать ему вызов. [11]
Они не могут дать себе отчета в ходе истории, они не хотят понять, что форма движения изменилась. Отсюда игра в тайные заговоры и революции, одинаково компрометирующая как их самих, так и то дело, которому они служат; отсюда и промахи Шаппера и Виллиха. Виллих доказал в северо-американской гражданской войне, что он представляет собою нечто большее, чем фантазера, а Шаппер, всю жизнь бывший передовым борцом рабочего движения, понял и признал вскоре после окончания кельнского процесса свое минутное заблуждение. [12]
На заседании Центрального комитета 15 сентября 1850 г. дело дсшло до открытого раскола. Шесть членов Союза стояли против четырех: Маркс и Энгельс, затем Бауэр, Эккариус, Пфен-дер - из старой гвардии, а из молодого поколения - Конрад Шрамм - против Виллиха, Шаппера, Френкеля и Лемана. Среди последних был только один старый член - Шаппер, первобытный революционер, как его удачно прозвал Энгельс. [13]
Был подписан основной договор ( написанный рукой А. Виллиха), состоящий из ii статей ( см. настоящий том, стр. [14]
Ничего общего не имеют с революц. Виллиха - Шахтера, утверждавшей, что немедленным революц. Впоследствии Маркс и Энгельс решительно отвергали авантюри-стич. Бакунина, Моста и др.), а также их примитивные представления о социализме и коммунизме как строе, основанном на насилии. Маркс и Энгельс, характеризуя документ бакунистов Главные основы будущего общественного строя ( введение принципа производить для общества как можно более и потреблять как можно меньше, мелочная регламентация всей обществ, деятельности - произ-ва, потребления, воспитания, вплоть до порядка пользования столовыми и общественными спальнями, а также передача высшего руководства никому не подконтрольному Комитету заговорщиков) писали: Эта статья показывает, что если простых смертных карают, как за преступление, за одну мысль о будущей организации общества, так это потому, что главари все уже устроили заранее... [15]