Cтраница 1
Британская дипломатия использовала американский интерес к Ближнему Востоку исключительно как способ заставить французов пойти на уступки. [1]
Разработанные британской дипломатией формулировки К. [2]
Вместе с тем британская дипломатия намеревалась более кардинально пересмотреть соглашение Сайкс-Пико. [3]
Основным принципом признавалось традиционное для британской дипломатии балансирование между интересами различных стран, в ходе которого чашу весов должно было перевешивать мнение Великобритании. [4]
Рост активности США в Турции, крах англо-греческой интервенции, а также ряд конференций первой половины 1922 г., где британской дипломатии пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить интересы империи на Ближнем Востоке, вынуждали англичан поспешить с урегулированием нефтяного вопроса. В мае итальянцы пригрозили сорвать Генуэзскую конференцию, если Англия не включит Италию в нефтяное соглашение Сан-Ремо. [5]
В Форин Оффисе считали, что необходимо использовать удачное стечение обстоятельств, поставивших Турцию в стесненные условия, созданные не без участия британской дипломатии. Линдсей получил инструкции, согласно которым туркам следовало пообещать членство в Лиге Наций в качестве равноценной замены пакта о нейтралитете и самой реальной гарантии безопасности. В Лондоне изначально знали, что Анкара откажется от этого предложения, поскольку советско-турецкий договор 1925 г. по сути гарантировал неприсоединение Турции к Лиге Наций. Тем не менее Чемберлен надеялся, что после урегулирования мосульского конфликта турки откажутся от сотрудничества с СССР. [6]
Успех британской дипломатии на конференции в Локарно ( 5 - 16 октября 1925 г.) немедленно отразился на ближневосточных делах. [7]
Кэдман охарактеризовал его как триумф британской дипломатии. Действительно, передавая французам бывшую германскую долю акций в ТПК, англичане добились значительных выгод: отказа Франции от Мосула в пользу Великобритании, выхода месопотамской и персидской нефти к Средиземному морю и, самое главное, создания нефтяной Антанты, в результате чего перед американским нефтяным капиталом были закрыты двери на Ближний Восток. Французы также остались весьма довольны итогом переговоров, поскольку получили возможность проводить совместную с Великобританией нефтяную политику и избавлялись от диктата Стандард Ойл. [8]
В тот же день Керзон от имени Англии, Франции и Италии передал туркам ультиматум с требованием в течение 5 дней подписать проект мирного договора, иначе союзные делегации покинут Лозанну. В частности определение турецко-иракской границы было уже сформулировано в духе заявления Керзона от 31 января. Британская дипломатия рассчитывала, что за короткий период, данный туркам для детального изучения проекта, они не успеют увидеть долгосрочных последствий этой статьи. [9]
Форин Оффис и министерство торговли высказались категорически против обсуждения нефтяных тем с французами до тех пор, пока мирная конференция не установит точные сферы влияния в бывшей Османской империи. Остальные министерства поддержали точку зрения Кэдмана, который считал, что нефтяное согласие является важной предпосылкой мирных переговоров. Детердинг согласился возобновить переговоры о реорганизации РДШ, а полуправительственная АПНК получала контроль над всей территорией Месопотамии, включая Мосул. В то же время британская дипломатия оставила место для маневра: лорд Керзон настоял на том, чтобы англо-французские переговоры носили предварительный и неофициальный характер, хотя Кэдману, как эксперту по нефтяным вопросам британской делегации в Париже, вменялось в обязанность информировать Форин Оффис о ходе консультаций с французами. [10]