Cтраница 1
Классическая социология, как мы уже говорили в главе I, исходит из концепции общества как системно-организованной целостности. [1]
Классическая социология ( Макс Вебер, Эмиль Дюркгейм, Карл Маркс и другие) исходила из парадигмы науки XVIII-ХГХ вв. Маркс подчеркивал, что философия не может ограничиваться объяснением мира, но должна помочь в его переустройстве. В той или иной степени объективистский тип мышления характерен для всей классической науки с разницей лишь в одном: некоторые мыслители полагали, что объективное знание о природе социальной действительности помогает разумно ориентироваться в социальных действиях, не насиловать саму природу; другие исходили из концепции переустройства мира в согласии с его внутренними закономерностями. Отсюда и два подхода - эволюционистский и конфликтологически-революционный. [2]
Субъективные течения в классической социологии конца XIX-нач. [3]
Эта самая общая методологическая установка классической социологии прошлого века, - являющаяся метатеоретической в том смысле, что столь же недоказуема чисто теоретически, сколь и диаметрально противоположная ей номиналистическая установка, - определяла в конечном счете социологизм всех ее ведущих представителей. Однако, во-первых, продумана она была ими не с одинаковой ясностью и отчетливостью, а, во-вторых ( и отчасти как раз поэтому), с различной степенью последовательности проводилась в конкретных исследованиях и теоретических построениях. [4]
Учитывая, какую роль в самосознании классической социологии прошлого века - этого законного детища Просвещения - играла идея науки и подлинной научности, не приходится удивляться тому, что исследование науки, ее истории, ее возрастающего общественного значения, проблематика классификации научных дисциплин ( с целью определения места социологии в системе наук) играет в высшей степени значительную роль у Сен-Симона, первого в прошлом веке выдвинувшего идею естественнонаучного изучения общества, и у его ученика-оппонента, заимствовавшего у своего учителя далеко не одну только эту идею. Кстати сказать, именно с этим ощущением вторичности О. [5]
Дюркгейма - приверженца кон-товской линии в классической социологии прошлого века - не так далека от марксовой, как можно было бы предположить. [6]
Существенно важную роль в формировании и развитии классической социологии сыграли представители так называемой формальной школы, к которой позволительно относить В. [7]
В данной трактовке социологии выражается движение к стилю классической социологии, соединяющему человеческие заботы и социальные проблемы, эмпирический и теоретический уровни научного познания. [8]
Без этого невозможно было теоретически исчерпать тот принцип социологического реализма, который лежал в основании классической социологии прошлого века. [9]
Эмпирическое направление, возникшее в границах западной социологии в XX веке, явилось в известном смысле противопоставлением теоретическим построениям классической социологии XIX века. Становление эмпирической школы было связано с попытками преодоления избыточного теоретизирования, характерного для социальной философии XIX века, а также с необходимостью решения новых практических задач по управлению общественными процессами и разработке средств социального контроля и регулирования общественной жизни. [10]
Самостоятельными явлениями в мире учебной социологической литературы стали учебник для вузов под редакцией Г. В. Осипова ( Москва, 1996) и Антология русской классической социологии, составленная Д.С. Клементьевым и Л.Н. Панковой ( Москва, 1995): один из них продолжает ряд позитивных традиций советской социологии и апеллирует в предложенных примерах к российской современности, а другой способствует возрождению классической русской социологии, которая несмотря на длительный период забвения продолжает оставаться методологически современной. [11]
Анализ контовского закона трех стадий, возвышающихся друг над другом, отменяя предыдущие не только по причине обнаруживающейся неистинности каждой из них, но и вследствие их устарелости, подводит нас к констатации еще одной основополагающей идеи, лежавшей в фундаменте классической социологии. У Сен-Симона, более непосредственно связанного с мировоззрением этого века, постоянная апелляция к Прогрессу прямо бросается в глаза и повсюду чувствуется ее связь с идей обожествленной Науки. Маркса та же самая абстракция конкретизируется с помощью идеи сменяющих друг друга ( и диалектически снимающих одна другую) общественно-экономических формаций. Причем просветительский принцип прогресса расшифровывается - в гегелевском духе - как закон отрицания отрицания, в соответствии с которым предыдущая формация отрицается последующей, чтобы самой в свою очередь подвергнуться аналогичной операции со стороны приходящей ей на смену. [12]
Его работы до сих пор считаются одними из самых лучших не только в современной, но и в классической социологии. Да и сам он уже давно стал классиком. [13]
Он лишь перевел на язык социологии, - впервые сделав это внутрисоцио-логическим фактом ( и фактором), - идейный процесс, давно уже начавшийся за ее пределами. А именно - процесс переоценки ценностей просветительского сознания, унаследованных прошлым веком от XVIII вообще и, в частности, положенных в основание как контовской, так и марксистской версий социальной науки. Процесс переоценки, предвещавший ( как это стало очевидным уже позже) крушение метатеоретических устоев классической социологии XIX столетия, следствием которого и был первый большой кризис социологической теории, разразившийся на рубеже двух веков. [14]
Не менее болезненным для приверженцев социологизирован-ной теории прогресса был вопрос о конкретной цене перехода от одной стадии прогрессивного развития к другой. К тому же далеко не всех могла удовлетворить контовская локализация этого вопроса в рамках одной-единственной, а именно критической ( то есть метафизической) стадии общечеловеческого ( а фактически - - западноевропейского) развития. Отсюда - неизбежный раскол в прогрессистах, - каждый из которых должен был решать все эти проклятые проблемы Прогресса на свой страх и риск, - грозивший ( в не столь уж отдаленном будущем) общетеоретическим кризисом классической социологии. [15]