Cтраница 1
Традиционный способ мышления может также столкнуться с созданными им самим трудностями. Как мы уже видели, по меньшей мере частично, доминирующие убеждения являются ложными. Даже в простом и неизменяющемся обществе происходят некоторые необычные события, которые требуют объяснений. Новое объяснение может противоречить общепринятому, и борьба между ними может разрушить прекрасную и простую структуру традиционного мира. Тем не менее традиционный способ мышления не обязательно терпит крах каждый раз, когда происходят изменения в условиях существования. Традиция является чрезвычайно гибкой, пока ей не угрожают возможности. По определению, она объединяет в себе все существующие объяснения. Как только возникает новое объяснение, оно автоматически становится традиционным, и, поскольку различия между прошлым и настоящим смазаны, будет казаться, что оно существовало с древних времен. Поэтому даже изменяющийся мир может казаться неизменным в довольно широких пределах. [1]
Традиционный способ мышления удовлетворяет требование определенности намного более эффективно, чем критический. Он не проводит различия между верой и реальностью: религия, или ее примитивный эквивалент - анимизм, включает всю сферу мышления и пользуется безусловной поддержкой. Нет ничего удивительного и том, что люди стремятся вернуться в потерянный рай первобытного блаженства. Догматические идеологии обещают удовлетворить это желание. Проблема заключается в том, что они могут сделать это, только устранив конфликтующие убеждения. Это делает их такими же опасными для демократии, как существование иных возможных объяснений - для традиционного образа мышления. [2]
Поскольку традиционный способ мышления не использует каких-либо абстрактных концепций, любое взаимоотношение является конкретным и частным. [3]
В отличие от традиционного способа мышления догматический способ нераздельно связан с некоторой формой принуждения. Принуждение обязательно, чтобы обеспечить превосходство догмы над реальными и потенциальными вариантами. Любая доктрина способна поставить вопросы, которые не решаются сами по себе, с помощью одних лишь размышлений; в отсутствие власти, которая определяет доктрину и защищает ее чистоту, доктрина распадается на конфликтующие интерпретации. Наиболее эффективный способ решения этой проблемы заключается в том, чтобы вменить в обязанность некоторому, созданному людьми полномочному органу интерпретацию воли некой сверхчеловеческой силы, на которой основывается истинность доктрины. Его интерпретации могут со временем эволюционировать, и, если этот полномочный орган действует эффективно, доктрина может даже идти в ногу с происходящими в жизни изменениями. Но никакие новации, не санкционированные полномочным органом, нетерпимы, и полномочный орган должен обладать соответствующей властью для уничтожения конфликтующих взглядов. [4]
Ограничиваясь конкретными терминами, традиционный способ мышления избегает этого разделения. Но ему дорого приходится платить за эту величайшую простоту Если не проводить различия между мышлением и реальностью, то каким образом можно отличить истину от лжи. Единственное утверждение, от которого можно отказаться, - это утверждение, не согласующееся с существующей традицией. Традиционные взгляды должны приниматься автоматически, поскольку не существует критерия для отказа от них. Кажущееся положение вещей является существующим: традиционный способ мышления не может взглянуть глубже. Он не может установить причинные взаимосвязи между различными событиями, поскольку они могут оказаться истинными или ложными. Если бы они были ложными, значит, существовала бы реальность, отличная от нашего мышления, и само основание традиционного способа мышления было бы подорвано. А если мышление и реальность должны считаться идентичными, то всему должно быть объяснение. Существование вопросов без ответа разрушило бы единство мышления и реальности точно так же категорически, как существование верных и неверных ответов. [5]
Мы видели, что традиционный способ мышления не может провести различия между мышлением и реальностью, истиной и ложью, общественными и природными законами. [6]
Как мы уже видели, традиционный способ мышления не признает различий между общественными законами и законами природы: общественные рамки считаются столь же неизменными, как и остальная часть окружения человека. Следовательно, исходной точкой в неизменном обществе всегда является социальное целое, а не члены общества, которые его составляют. В то время как общество полностью определяет порядок существования его членов, члены общества не имеют права голоса в определении природы общества, в котором они живут. Эта природа была определена для них традицией. Однако это не значит, что существует конфликт интересов между индивидом и социальным целым, в котором индивид всегда проигрывает. В неизменном обществе индивид как таковой вообще не существует; более того, социальное целое не является абстрактной концепцией, противоречащей концепции индивида. Оно является неким жестким единством, объединяющим всех членов общества. Дихотомия между социальным целым и индивидом, как и многие другие, является результатом нашей привычки использовать абстрактные понятия. Для того чтобы понять единство, которым характеризуется неизменяющееся общество, мы должны отказаться от некоторых привычек, внутренне присущих нашему способу мышления, в особенности нашей концепции индивида. [7]
Догматический способ мышления не может воссоздать простоты, которая характеризует традиционный способ мышления. Основное различие между ними состоит в следующем: подлинно неизменный мир не имеет истории. Как только люди узнают о конфликтах, прошедших и текущих, постулаты теряют свою неизбежность. Это означает, что традиционный способ мышления ограничивается более ранними стадиями развития человека. [8]
Можно видеть, что догматический способ мышления не может воспроизвести никакие из тех качеств, что делали традиционный способ мышления столь привлекательным. [9]
Еще одним признаком догмы является ее жесткость. Традиционный способ мышления чрезвычайно гибкий. Любое изменение немедленно принимается не только в настоящем, но и как нечто, существующее с незапамятных времен. При догматическом способе мышления этого не происходит. Догматическая доктрина предоставляет меру, с помощью которой должны оцениваться мысли или действия. [10]
Положение вещей таково, каким оно было всегда, следовательно оно не может быть иным. Это утверждение следует считать центральной догмой традиционного способа мышления. Более того, она содержит встроенную ошибку, которую мы ожидали найти в наших моделях. Тот факт, что ее центральная догма не является ни истинной, ни логичной, раскрывает важный принцип традиционного способа мышления: оно не является ни столь критическим, ни столь логичным, как нас тому учили. [11]
Переход на объектно-ориентированные технологии связан с преодолением психологических трудностей. Разработчикам и программистам приходится отвыкать от традиционных способов мышления, изучать новые языки программирования. Внедрение объектно-ориентированных технологий может натолкнуться на сопротивление некоторых участников проектов. [12]
Невзирая на свои недостатки, абстракции служат нам довольно хорошо. Действительно, они создают новые проблемы, но разум отвечает на них с новыми силами, пока мышление не достигает такой степени сложности и чистоты, какую невозможно вообразить при традиционном способе мышления. Изменяющийся мир не обладает такой определенностью, которая была бы легкодоступной, если бы общество было неизменным, но мышление некоторым несовершенным способом может предоставить нам довольно много весьма ценных знаний. Абстракции порождают бесконечное разнообразие взглядов; пока существует довольно эффективный способ выбора между ними. Критический способ мышления должен подходить намного ближе к реальности, чем способ мышления, в распоряжении которого имеется лишь одна интерпретация. [13]
Критический способ мышления является несколько большим, чем просто отношение: это существующее состояние. Он относится к ситуации, и которой существует большое количество интерпретаций; их защитники стремятся к тому, чтобы идеи, в которые они верят, стали общепринятыми. Если традиционный способ мышления представляет собой интеллектуальную монополию, то критический может быть описан как интеллектуальная конкуренция. [14]
Положение, что сознание людей зависит от их бытия, а не наоборот, кажется простым; однако при ближайшем рассмотрении немедленно обнаруживается, что это положение уже в своих первых выводах наносит смертельный удар всякому, даже самому скрытому идеализму. Этим положением отрицаются все унаследованные и привычные воззрения на все историческое. Весь традиционный способ политического мышления рушится; патриотическое прекраснодушие с возмущением восстает против столь нечестивого воззрения. [15]