Cтраница 1
Критический способ мышления является несколько большим, чем просто отношение: это существующее состояние. Он относится к ситуации, и которой существует большое количество интерпретаций; их защитники стремятся к тому, чтобы идеи, в которые они верят, стали общепринятыми. Если традиционный способ мышления представляет собой интеллектуальную монополию, то критический может быть описан как интеллектуальная конкуренция. [1]
Поскольку критический способ мышления является более сильным, чем традиционный, то идеологии, разработанные с помощью критического способа мышления, с большей вероятностью могут служить основой для догмы, чем сама традиция. Такие идеологии могут принимать традиционную форму Если язык является достаточно гибким для того, чтобы позволить образно использовать конкретные утверждения, то он также может привести и к противоположному процессу: абстрактные идеи могут быть персонифицированы. Примером может служить Ветхий завет, а в книге Золотой рог Фрейзер предлагает множество иных примеров. Мы можем видеть на практике, что то, что мы называем традицией, включает множество продуктов критического мышления, переведенных в конкретные термины. [2]
Успех критического способа мышления в других областях может помочь минимизировать значение, придаваемое догматическим убеждениям. Существует жизненно важная область, а именно материальные условия жизни, в которой возможны позитивные улучшения. Ум стремится концентрировать свои усилия там, где они могут принести результаты, пренебрегая менее многообещающими вопросами. Вот почему бизнес в западном обществе занимает более важное место, чем поэзия. Пока материальный прогресс может поддерживаться и продолжает приносить удовлетворение, влияние догмы может быть ограничено. [3]
Мы видели, что критический способ мышления возлагает непосредственно на человека тяжкую ношу решений о том, что правильно, а что - нет, что истинно, а что - нет. В условиях несовершенного понимания возникает много важных вопросов - прежде всего связанных со значением человека во вселенной и его местом в обществе, - на которые он не может дать окончательных ответов. Неопределенность трудно перенести, и человеческий разум, вероятнее всего, готов будет на все, чтобы избежать ее. [4]
Поскольку критический способ мышления является более сильным, чем традиционный, то идеологии, разработанные с помощью критического способа мышления, с большей вероятностью могут служить основой для догмы, чем сама традиция. Такие идеологии могут принимать традиционную форму Если язык является достаточно гибким для того, чтобы позволить образно использовать конкретные утверждения, то он также может привести и к противоположному процессу: абстрактные идеи могут быть персонифицированы. Примером может служить Ветхий завет, а в книге Золотой рог Фрейзер предлагает множество иных примеров. Мы можем видеть на практике, что то, что мы называем традицией, включает множество продуктов критического мышления, переведенных в конкретные термины. [5]
Я предлагаю рассмотреть два варианта ошибочности: первый - более умеренный, лучше подкрепленный доказательствами, официальный вариант, сопровождающий концепцию рефлексивности и оправдывающий критический способ мышления и открытое общество; и второй - более радикальный, более болезненный, идиосинкразический, вариант, который руководил мною всю жизнь. [6]
По мере того как люди перемещаются все чаще, им становится легче приспосабливаться, что снижает ценность специализированных навыков, которые они могли приобрести. То, что мы можем назвать эффективной мобильностью заменяет нереальную концепцию совершенной мобильности, а критический способ мышления занимает место совершенного знания. В результе появляется не совершенная конкуренция, как ее определяют экономисты, а состояние, которое я бы назвал эффективной конкуренцией. Она отличается от совершенной конкуренции ценностями и возможностями, которые являются далеко не фиксированными, а напротив - постоянно изменяются. [7]
Можно видеть, что догматический способ мышления не может воспроизвести никакие из тех качеств, что делали традиционный способ мышления столь привлекательным. Верно, он устраняет неопределенность, которая блокирует критический способ мышления, но лишь путем создания условий, которые человеческий разум находит невыносимыми, если он уже знаком с другими возможностями. Точно так же как доктрина, основанная на сверхчеловеческой силе, может стать способом избавиться от недостатков критического способа мышления, а критический способ мышления может оказаться спасением для тех, кто страдает от давления догмы. [8]
В 1979 г., когда я заработал больше денег, чем мне было необходимо, я создал фонд, названный Отрытое общество. Я решил тогда, что его целью должно стать оказание помощи открытым обществам в том, чтобы они стали более жизнеспособными и могли сформировать внутри себя критический способ мышления. Через данный Фонд я был тесно вовлечен в процесс дезинтеграции советского общества. [9]
Можно видеть, что догматический способ мышления не может воспроизвести никакие из тех качеств, что делали традиционный способ мышления столь привлекательным. Верно, он устраняет неопределенность, которая блокирует критический способ мышления, но лишь путем создания условий, которые человеческий разум находит невыносимыми, если он уже знаком с другими возможностями. Точно так же как доктрина, основанная на сверхчеловеческой силе, может стать способом избавиться от недостатков критического способа мышления, а критический способ мышления может оказаться спасением для тех, кто страдает от давления догмы. [10]
Можно видеть, что догматический способ мышления не может воспроизвести никакие из тех качеств, что делали традиционный способ мышления столь привлекательным. Верно, он устраняет неопределенность, которая блокирует критический способ мышления, но лишь путем создания условий, которые человеческий разум находит невыносимыми, если он уже знаком с другими возможностями. Точно так же как доктрина, основанная на сверхчеловеческой силе, может стать способом избавиться от недостатков критического способа мышления, а критический способ мышления может оказаться спасением для тех, кто страдает от давления догмы. [11]
Определенные социальные схемы предполагают, что общество подчиняется законам, отличным от тех, которые введены его членами. Более того, утверждается, что с помощью этих схем можно узнать, в чем заключаются эти законы. Такой подход делает эти схемы нетерпимыми к любому позитивному вкладу со стороны процесса критики. Напротив, они могут активно стремиться подавлять иные точки зрения, поскольку могут добиться всеобщего признания, только запрещая критику и предотвращая возникновение новых идей - то есть разрушая критический способ мышления и блокируя изменения. Если, наоборот, режим разрешает людям решать вопросы, касающиеся социальной организации, такие решения не являются окончательными. Напротив, они могут быть отменены с помощью того же самого процесса, каким были приняты. Каждый свободно выражает свои взгляды, и, если процесс критики работает эффективно, доминирующий взгляд может довольно близко подойти к тому, чтобы представлять лучшие интересы участников. В этом и состоит демократический принцип. [12]
Невзирая на свои недостатки, абстракции служат нам довольно хорошо. Действительно, они создают новые проблемы, но разум отвечает на них с новыми силами, пока мышление не достигает такой степени сложности и чистоты, какую невозможно вообразить при традиционном способе мышления. Изменяющийся мир не обладает такой определенностью, которая была бы легкодоступной, если бы общество было неизменным, но мышление некоторым несовершенным способом может предоставить нам довольно много весьма ценных знаний. Абстракции порождают бесконечное разнообразие взглядов; пока существует довольно эффективный способ выбора между ними. Критический способ мышления должен подходить намного ближе к реальности, чем способ мышления, в распоряжении которого имеется лишь одна интерпретация. [13]
При всех этих усложнениях почему же люди вообще используют абстрактные концепции. Пока мир может считаться неизменяющимся, они вообще не используют абстракции. Даже когда абстракции становятся неизбежными, они предпочитают относиться к ним как к части реальности, а не как к продукту своего собственного мышления. Только горький опыт учит их различать собственные мысли и реальность. Тенденция к тому, чтобы не замечать усложнений, связанных с использованием абстракций, должна рассматриваться как слабость критического способа мышления, поскольку они ему необходимы, и чем меньше они понимаются, тем большее непонимание они создают. [14]