Cтраница 3
В процессе создания этого подхода для нас самих труднее всего было сломать сложившийся стереотип, согласно которому в теории конечных ферми-систем, как в любом подходе ферми-жидкостного типа, принципиально невозможно рассчитывать такие глобальные характеристики ядер, как полная энергия связи, среднее поле и распределение плотности. За несколько лет до эпопеи с книгой Витя и я поняли, что это не так, и сначала разработали некоторый приближенный подход, который результативно оказался близким к методу Хартри-Фока с эффективными силами. В то же время он был уверен, что сделать это культурно нельзя. Наверно, какая-то разумная модель, неглупая аппроксимация, - видимо, что-то в этом духе скрывалось за его да-да. В этот же момент Витя и я разрабатывали более общий, по сравнению с методом Хартри-Фока, подход к проблеме и обязательно хотели включить это в книгу. Несколько раз мы начинали рассказывать АБ, но каждый раз в какой-то момент он переставал слушать со словами: Ну хорошо, но вы же сами понимаете, что это невозможно. [31]
Работа Гелл-Манна - Бракнера появилась только через год. Зато я нашел работу Мацубары. Она была опубликована в японском журнале и тогда мало была известна. В этой работе Мацубара придумал температурную диаграммную технику и, как пример, нашел дебаевскую экранировку в плазме. Я понял, что у Мацубары не доказана теорема Вика - основа любой диаграммной техники, но с молодой лихостью заменил в формуле Мигдала-Галицкого для двухчастичной функции Грина фермиевские функции распределения на больцмановские и занялся вычислением интеграла столкновений. Те сразу заметили, что не доказана теорема Вика и слушать не стали. Потом Витя Галицкий говорил мне, что он думал, что на конечной температуре должно возникнуть кинематическое взаимодействие, как у спиновых волн. [32]
Я предъявил ему свои пятерки и объяснил, что теперь я в первом классе и что мне необходим парадный мундир. Ехали ночью в фургоне, за кучера сидел молодой приказчик. Отец слушал, моментами дремал, встряхивался и довольно смеялся. Дом мне показался ужасно маленьким, деревенский пшеничный хлеб - серым и весь деревенский обиход - и своим и чужим. В мастерской я нашел Витю и Давида почти неузнаваемыми, они очень выросли и окрепли. [33]