Cтраница 1
Способности индивида могут быть классифицированы на механические двигательно-координационные, умственные и творческие. Многие из этих способностей обусловливаются генетическими факторами и мало поддаются тренировке ( пример, беглость пальцев и быстрота реакции), а такие, как мастерство общения и руководства, поддаются. Навыки в этих областях человек получает дома, в школе, в вузах, на работе. [1]
Власть связей строится на способности индивида воздействовать на других людей через воспринятую ими ассоциацию этого индивида с влиятельными людьми как в организации, так и вне ее. При этом речь идет не о существовании реальных связей у индивида, а о восприятии реальности этого существования теми, на кого оказывается влияние. Поэтому, только будучи воспринятой, данная связь добавляет человеку влиятельности в отношениях с другими людьми. Нередко желающие приобрести эту власть прибегают к созданию относительно себя легенд или слухов. [2]
Социально-психологические эксперименты позволили установить прехде всего положительно тонизирующее влияние совместной групповой дсптольиост; ка психические свойства и способности индивида. Эксперименте; на колл-этивное восприятие наглядно показали, что процессы мкш-ления и ЕСЛИ активизируются, ощущения к восприятия индивидов в группе обостряются. [3]
Учитывая вышеизложенные положения, за некую усредненную и с нашей точки зрения наиболее актуальную, можно принять следующую методологическую посылку: способности индивида формируются и развиваются в процессе его жизни в обществе, однако предпосылки способностей являются биологически обусловленными. Таким образом, философия дает интегральное представление о сущности способностей: об их социальной обусловленности в процессе формирования личности, о соотношении социальных условий и природных факторов в формировании и развитии потенций личности. [4]
Два года спустя Небьщицын уточняет это определение, вводя понятие оперативной надежности человека, базирующееся на основных свойствах нервной системы и выражающееся в способности индивида к устойчивому сохранению оптимальных рабочих параметров ( работоспособности, помехоустойчивости и др.) в течение заданных промежутков времени и при возможных усложнениях обстановки. [5]
Подход к психике с позиций статистической теории информации оказывается в непосредственной связи с задачей выявления и количественной характеристики такого психологического феномена, как восприятие вероятностной структуры сигналов, в частности, способности индивида в процессе временного или пространственного развертывания сообщения, опираясь на знание уже воспринятых его элементов, предсказывать, какой элемент сообщения последует. [6]
Приспособление должно осуществляться на основе обратной связи, т.е. система должна обладать способностью - мобилизовать внутренние ресурсы и самостоятельно воздействовать на окружающую среду. Для этого система должна выполнять вторую функцию - целедостижение, которая как бы уравновешивает функцию адаптации и заключается не в способности индивидов рационально формулировать определенные цели и задачи, а в наличии у любой системы объективной способности поддерживать свою целостность, влияя на свое окружение. [7]
Нами рассмотрены основные факторы спроса на труд. Другая, не менее важная сторона, представлена предложением труда. Предложение труда проявляется в желании и в способности индивида работать определенное количество времени за заработную плату, установленную рынком труда на уровне альтернативной цены труда при прочих равных условиях. [8]
Выделяя инициативу и исполнительность как единицы анализа социальной активности, мы тем самым проникаем в микроструктуру ее строения. Под инициативой ( буквально - начинание) обычно понимают самодеятельное участие человека в различных сферах социальной жизни, когда он самостоятельно берет на себя решение какой-либо задачи и выступает как активный проводник этого решения в жизнь. К этому следует добавить, что, с одной стороны, инициативность характеризуется выходом за пределы требуемого, с другой - принятием на себя личностью определенной меры ответственности при решении общественных задач, обладающих просоциальной ценностью. Тем самым социальная инициатива отличается от инициативы вообще как психологического явления, которая может проявляться в разнообразных сферах жизнедеятельности, в том числе и таких, где цели не имеют общественной значимости. Исполнительность проявляется в способности индивида выполнять ту или иную деятельность на высоком уровне в зависимости от решаемой задачи. Она так же характеризуется, как и инициативность, принятием человеком на себя определенной меры ответственности. Социальная исполнительность отличается от исполнительности вообще как психологического качества своей направленностью на достижение просоци-альных целей, осознанием важности выполнения деятельности, организованностью, волей. [9]
По всей видимости, надо смириться с тем, что достижение справедливости в одном аспекте, не дает возможности добиться ее в других аспектах. Яркую иллюстрацию этого дает применение утилитаристского критерия справедливости - максимизации совокупной полезности. При кажущейся логичности критерий максимизации совокупной полезности ведет к двусмысленной ситуации, в которой может существовать совершенно различный подход к проблеме справедливого распределения. Дело в том, что распределение дохода, которое предписывает этот критерий, полностью зависит от того, из каких предпосылок мы исходим относительно способности индивидов извлекать полезность из данных ресурсов. Из критерия максимизации совокупной полезности может вытекать уравнительное или, наоборот, чрезвычайно неравномерное распределение благ - все зависит от того, одинаковы или неодинаковы способности индивида извлекать полезность из благ. [10]
Помня о цели данного рассмотрения, необходимо более пристально вглядеться в тот психологический процесс, или этнологическую родословную, по которой последнее из двух пониманий предрасположенности хода событий происходит из первого. Этот вопрос может быть очень важен для социальной психологии или теории эволюции верований и религиозных обрядов. Также может иметь принципиальное зна-чене то, связаны ли вообще эти два понимания как последовательные формы в развитии одних и тех же представлений. О существовании таких проблем здесь говорится лишь затем, чтобы отметить, что предмет настоящего обсуждения лежит в другой плоскости. В том же, что касается экономической теории, эти две формы веры в удачу, или в имеющуюся у вещей экстракаузальную тенденцию или предрасположенность, по существу, носят одинаковый характер. Они имеют экономическое значение как элементы образа мысли, сказывающиеся на привычных взглядах индивида на те явления и их свойства, с которыми он вступает в контакт, и сказывающиеся тем самым на способности индивида служить целям производства. Следовательно, независимо от каких-либо вопросов, связанных с красотой, достоинством или благотворностью любой анимистической веры, остается уместным обсуждение ее экономического значения в плане полезности индивида как экономического и, в частности, производственного фактора. [11]
По всей видимости, надо смириться с тем, что достижение справедливости в одном аспекте, не дает возможности добиться ее в других аспектах. Яркую иллюстрацию этого дает применение утилитаристского критерия справедливости - максимизации совокупной полезности. При кажущейся логичности критерий максимизации совокупной полезности ведет к двусмысленной ситуации, в которой может существовать совершенно различный подход к проблеме справедливого распределения. Дело в том, что распределение дохода, которое предписывает этот критерий, полностью зависит от того, из каких предпосылок мы исходим относительно способности индивидов извлекать полезность из данных ресурсов. Из критерия максимизации совокупной полезности может вытекать уравнительное или, наоборот, чрезвычайно неравномерное распределение благ - все зависит от того, одинаковы или неодинаковы способности индивида извлекать полезность из благ. [12]