Cтраница 2
Соединять лозунг восстания с участием в выборах Фомы или Ивана значит, под предлогом широты и разносторонности агитации, гибкости и чуткости лозунгов вносить одну путаницу, ибо на практике это соединение есть маниловщина. На практике выступление Парвуса и Мартова перед земцами с поддержкой Пет-рункевича против Стаховича будет ( предполагая те исключительные случаи, когда оно окажется осуществимо) не открытым выступлением перед массой народа, а закулисным выступлением одураченного вождя рабочих перед горсткой предателей рабочих. Теоретически, или с точки зрения общих основ нашей тактики, соединение этих лозунгов является сейчас, в данный момент, разновидностью парламентского кретинизма. Для нас, революционных социал-демократов, восстание не абсолютный, а конкретный лозунг. [16]
Добавим также, по поводу фразы Речи, что о помещичьем характере кадетов можно говорить только на митингах, следующее: по известной книге Члены II Гос. Назовем Тучкова, Богуславского, Биглова, Бакунина, Родичева, Богданова, Салазкина, Татпаринова, Стаховича, Иконникова, Савельева, Долгорукова, Челнокова, Головина, обоих Перелешиных, Волоц-кого, Иорданского, Черносвитова. [17]
Петр Александрович Гейден, Дмитрий Николаевич Шипов, Александр Иванович Гучков, Михаил Васильевич Красовский, Михаил Александрович Стахович, кн. Николай Сергеевич Волконский, Сергей Иванович Четвериков, Григорий Александрович Крестовников, Николай Алексеевич Хомяков, Михаил Владимирович Родзянко, Сергей Николаевич Маслов, Николай Иванович Гучков. [18]
И водь действительно есть такая статья закона, возлагающая на станового кроме перечисленных оратором еще много других таких же обязанностей. Для большинства жителей городов эта статья, конечно, покажется простым курьезом, как назвал ее и г. Стахович. Но для мужика за этим курьезом скрывается bitterer Ernst - горькая правда о бесчинствах низшей полиции, слишком твердо памятующей, что до бога высоко, до царя далеко. [19]
Пока в России нет парламента, переносить на Россию тактику парламентаризма, значит недостойно играть в Арламентаризм, значит из вождя революционных рабочих и сознательных крестьян превращаться в прихвостня помещиков. Заменять временные соглашения отсутствующих у нас открытых политических партий тайными сделками с Родичевым и Петрункевичем о поддержке их против Стаховича, значит сеять разврат в рабочей среде. А открыто выступить перед массой социал-демократическая партия пока не может, а радикально-демократическая партия частью не может, частью не хочет и даже более не хочет, чем не может. [20]
Разумеется, насколько наивно было со стороны Московских Ведомостей произвести г. Стаховича в Робеспьеры ( это жизнерадостный-то М. А. Стахович, которого я так давно знаю. Новом Времени г. Суворин, и трудно было без смеха читать его защитительную речь), - настолько же, в споем роде, был наивен г. Стахович, предлагая попам ходатайствовать пригодным порядком о свободе совести. Это все равно, что на съезде становых предложить бы ходатайствовать о политической свободе. [21]
Земцы и освобожденцы идут на собрания именно для того и только для того, чтобы обсудить выбор Фомы или Ивана, Петрункевича или Стаховича, чтобы принять программу борьбы ( борьбы в кавычках, борьбы в белых лакейских перчатках) на почве Думы и отнюдь не восстанием. Земцы и освобожденцы ( мы нарочно соединяем тех и других, ибо для политического разделения их нет данных), конечно, не прочь будут допустить к себе в собрание ( только там и тогда, когда это можно сделать без применения силы в сколько-нибудь значительных размерах. Фомы против Ивана, Петрункевича против Стаховича. Но земцы никогда не потерпят, чтобы их собрание превратили в рабочее собрание, чтобы их собрание сделали народным революционным собранием, чтобы с их трибуны звали открыто и прямо к вооруженному восстанию. Разжевывать эту очевидную истину даже несколько неловко, но для Парвуса и Искры приходится разжевывать ее. Земцы и освобожденцы неизбежно будут сопротивляться такому использованию их собраний, хотя эти буржуазные торгаши будут сопротивляться, конечно, не силой, а более безопасными, мирными и окольными средствами. [22]
Благодарим хоть за ясность. Газета Русь давно выставила свои кандидатуры, всех этих Стаховичей, Петрункевичей и прочих предателей революции, обивающих пороги господ Дурново. Что же молчит газета Искра. Почему от слов не переходит к делу. Аксельрода, Старовера, Парвуса и Мартова в Государственную думу. Попробуйте, и мы увидим сразу, кто из нас прав: вы ли правы, думая, что эти кандидаты станут лозунгом для всей страны, или мы, думая, что эти кандидаты сыграют в настоящее время роль гороховых шутов. [23]
Как метко сказал либерал, вчерашний поклонник самодержавия, Вильям Стэд ( см. его письмо в Times 26 сентября), что мир внешний потребовал мира внутреннего, мира между царем и либеральной буржуазией, провозглашенного законом 6-го августа. Земцы доказывают своим поведением, что они идут на мир, хотя, конечно, далеко не сразу и далеко но во всем заключат мир. Редакция Пролетария) готовы примкнуть к этой партии. Утверждение г. Стаховича подтверждается не только словами многих легальных газет, но еще более делами господ земцев. Стахович присутствовал на съезде - сообщает корреспондент Times 26 сентября. [24]
С одной стороны, мешать собраниям Трубецких, Петрункевичей и Стаховичей не следует. Идею бойкота Парвус в конце своей статьи определенно осуждает. С другой стороны, на собрание надо явиться: 1) силой; 2) превратить1 собрание Петрункевичей и Стаховичей в рабочее собрание; 3) вместо рассуждений о том, для чего собрание сошлось ( выбирать ли Фому или Ивана. [25]
Как метко сказал либерал, вчерашний поклонник самодержавия, Вильям Стэд ( см. его письмо в Times 26 сентября), что мир внешний потребовал мира внутреннего, мира между царем и либеральной буржуазией, провозглашенного законом 6-го августа. Земцы доказывают своим поведением, что они идут на мир, хотя, конечно, далеко не сразу и далеко но во всем заключат мир. Редакция Пролетария) готовы примкнуть к этой партии. Утверждение г. Стаховича подтверждается не только словами многих легальных газет, но еще более делами господ земцев. Стахович присутствовал на съезде - сообщает корреспондент Times 26 сентября. [26]
Организуйте протесты и восстание с Петрункевичами ( демократ) и Стаховичами ( либерал), - наши дороги разошлись. Только измените уже кстати и свои лозунги, почтеннейшие герои парламентских соглашений: - вместо лозунга: восстание необходимо скажите: восстание, если возможно, должно дополнить протесты. Тогда все освобожденцы с вами согласятся. Вместо лозунга: всеобщее, равное, прямое и тайное голосование выставьте такой: правительство должно обеспечить голосование, если возможно, прямое, равное, всеобщее и тайное. Мы будем терпеливо ждать, когда Парвус, Петрункевич, Стахович и Мартов организуют народный протест и, если возможно, народное восстание для защиты Милюкова. [27]
Но мы утверждаем вместе с тем, что, наперекор расчетам и надеждам правительства, Государственная дума будет или может стать орудием и рычагом в руках революционеров против реакции, на пользу революции. На чем основываем мы эти свои расчеты на Думу. Нет, не на этом, хотя я лично того мнения, что и личный состав Думы благоприятен для превращения се в орудие революции. Наши расчеты основываются не на субъективных намерениях лиц, а на объективном положении вещей, на антагонизме между жизненными, насущными потребностями всей страны, всего населения империи и сословно-абсолютистским режимом, на том несомненном факте, что антагонизм этот до крайности обострился и не может не порождать конфликтов между правительством и Думой, даже независимо от степени радикализма или либерализма ее состава. Потребность и необходимость в возможно более скорой и основательной ликвидации старого порядка так велика, что Дума неминуемо столкнулась бы с правительством, как с непримиримо враждебной силой, даже в том случае, если бы в ней преобладали такие умеренные представители либерализма, как октябристы Гейден и Стахович. Только чисто черносотенный состав, быть может, оказался бы способным жить в мире и согласии с реакционным правительством. Но и в таком случае Государственная дума не могла бы сослужить службу абсолютизму, потому что всем и каждому, обладающему здравым смыслом, ясно было бы, как божий день, что Дума является не чем иным, как подделкой общественного мнения и слепым орудием революции. И в этом, идеально благоприятном для правительства, случае цель его не была бы достигнута. Но я повторяю еще раз, что она неизбежно должна была бы служить прямо делу революции, даже при господстве в ней таких октябристов, как Гейден и Стахович. Бывают в истории такие интересные положения, когда и элементы, склонные даже к консерватизму, волей-неволей становятся органами или пособниками революции. Собрание нотаблей, состоявшее из представителейпривилегированныхсословий и, чуть не в большинстве своем, реакционеров, дало непосредственный толчок созыву государственных сословий во Франции в 1789 году. [28]
Но мы утверждаем вместе с тем, что, наперекор расчетам и надеждам правительства, Государственная дума будет или может стать орудием и рычагом в руках революционеров против реакции, на пользу революции. На чем основываем мы эти свои расчеты на Думу. Нет, не на этом, хотя я лично того мнения, что и личный состав Думы благоприятен для превращения се в орудие революции. Наши расчеты основываются не на субъективных намерениях лиц, а на объективном положении вещей, на антагонизме между жизненными, насущными потребностями всей страны, всего населения империи и сословно-абсолютистским режимом, на том несомненном факте, что антагонизм этот до крайности обострился и не может не порождать конфликтов между правительством и Думой, даже независимо от степени радикализма или либерализма ее состава. Потребность и необходимость в возможно более скорой и основательной ликвидации старого порядка так велика, что Дума неминуемо столкнулась бы с правительством, как с непримиримо враждебной силой, даже в том случае, если бы в ней преобладали такие умеренные представители либерализма, как октябристы Гейден и Стахович. Только чисто черносотенный состав, быть может, оказался бы способным жить в мире и согласии с реакционным правительством. Но и в таком случае Государственная дума не могла бы сослужить службу абсолютизму, потому что всем и каждому, обладающему здравым смыслом, ясно было бы, как божий день, что Дума является не чем иным, как подделкой общественного мнения и слепым орудием революции. И в этом, идеально благоприятном для правительства, случае цель его не была бы достигнута. Но я повторяю еще раз, что она неизбежно должна была бы служить прямо делу революции, даже при господстве в ней таких октябристов, как Гейден и Стахович. Бывают в истории такие интересные положения, когда и элементы, склонные даже к консерватизму, волей-неволей становятся органами или пособниками революции. Собрание нотаблей, состоявшее из представителейпривилегированныхсословий и, чуть не в большинстве своем, реакционеров, дало непосредственный толчок созыву государственных сословий во Франции в 1789 году. [29]