Cтраница 1
Стихия и воля, по мнению Н.Д. Арутюновой, образуют тот концептуальный фон, на котором вырисовывается значение безличных предложений. [1]
Устная стихия интересна тем, что она никогда не запаздывает с реакцией, в то же время письменный ( официальный) текст настолько задерживается, что попытка строить на нем опровержение практически обречена на провал. [2]
Стихия рынка, которой всецело подчиняется капиталистическая экономика, вносит элемент неопределенности в расчеты промышленника. Предвидеть все колебания конъюнктуры с достаточной степенью: точности промышленник не может. Поэтому каждое новое предприятие связано с риском убытков для предпринимателя, в особенности, если речь идет о производстве нового продукта. В пределах срока физического износа основных средств промышленник может растянуть на большее или меньшее число лет срок окупаемости вложенного капитала, применяя различные методы списания износа. В первом случае он будет иметь меньший, но устойчивый доход, во втором случае, хотя доход будет больший, зато возрастет риск убытка. [3]
Стихия рынка тоже полна неизбежностей. Здесь то штормит, то наступают периоды полного штиля. Есть и свои бермудские треугольники, где бесследно исчез уже не один игрок. [4]
Конрадовская стихия - комбинация раскручивающегося как пружина авантюрного действия, психологической изощренное. В центре его повестей и романов - сильная личность, борющаяся с социальной средой и с сомнениями собственного сердца. [5]
Стихия капиталистической экономики препятствует рациональному размещению разведочных работ, приводит к огромным потерям затрат общественного труда при поисках месторождений нефти и газа. [6]
Стихия капиталистической экономики и конкурентная борьба приводит к огромному расточительству средств, созданию значительных неиспользуемых мощностей во всем производственном аппарате, в том числе в нефтедобывающей промышленности. [7]
Стихия общественных отношений, господствующая над людьми, внешне выступает в виде господства над ними определенных вещей. Это овеществление производственных отношений, то есть проявление отношений между людьми в форме отношений между вещами, К. [8]
Подобно природной стихии, нарастающий прилив на рынке поднимает большинство лодок. [9]
Главными стихиями, влияющими на процессы преобразования Земли, Агрикола считает воду, воздух и огонь. Сами же процессы вызываются противодействием двух противоположных начал - тепла и холода. В этом Агрикола следует диалектическим представлениям перипатетиков. Однако в его труде это не абстрактные, умозрительные категории, они облечены в совершенно реальные формы. В основу всех своих выводов Агрикола, как будет показано далее, кладет фактические наблюдения. [10]
Третья стихия русской природы - степь, широкая, раздольная и безбрежная - в течение долгих веков была для русского народа вечной угрозой и постоянным источником опасностей, нашествий и разорения. [11]
Под стихиями Аристотель понимал предельные части, на которые разлагаются все тела. Эти части не делятся дальше и отличаются друг от друга по виду. К стихиям он относил: воду, огонь, землю и воздух, каждая из которых была носителем двух свойств-из четырех: влажности и сухости, тепла и холода. Так, воздух теплый и влажный, огонь сухой и теплый, земля сухая и холодная, вода холодная и влажная. [12]
Но и стихия все равно для своего исправления требует порождения именно героя и его действий. [13]
Потом идут стихии - воздух, вода, огонь, земля, металл. [14]
Перед нами стихии, как бы насмехающиеся над каждым человеческим усилием: земля, которая дрожит, расседается, хоронит все человеческое и труд человека; вода, которая в своем разгуле все заливает и затопляет; буря, которая все сметает, перед нами болезни, в которых мы лишь совсем недавно опознали нападения других живых существ, наконец, мучительная загадка смерти, против которой до сих пор не найдено никакого снадобья и, наверное, никогда не будет найдено. Природа противостоит нам всей своей мощью, величественная, жестокая, неумолимая, колет нам глаза нашей слабостью и беспомощностью, от которых мы думали было избавиться посредством своего культурного труда. К немногим радующим и возвышающим зрелищам, какие может явить человечество, относятся случаи, когда оно перед лицом стихийного бедствия забывает о своем разброде, о всех внутренних трудностях своей культуры, о вражде и вспоминает о великой общей задаче самосохранения в борьбе против подавляющей мощи природы. [15]