Cтраница 1
Научное влияние Льва Давидовича, конечно, далеко не ограничивалось его непосредственными учениками. За советом и критикой, которые были всегда четки и ясны, к нему мог обратиться каждый, вне зависимости от своих, научных заслуг и званий, при одном лишь условии - речь должна идти о настоящем деле, а не о том, чего он больше всего не любил в науке - пустом умствовании, прикрытом наукообразными сложностями бессодержательности и безрезультатности. Его ум был острокритичен; это свойство вместе с глубоко физическим подходом к вопросам делало дискуссии с ним столь привлекательными и полезными. [1]
Простое перечисление научных работ Давида Альбертовича еще не дает полного представления об авторитете и научном влиянии Д.А. Франк-Каменецкого, которые во многом зависели от его личных качеств. Он щедро передавал свои идеи не только ученикам и сотрудникам, но любому, обращавшемуся за советом. [2]
В молодости мне посчастливилось в том отношении, что уже в студенческие годы я попал в среду, в которой истинное научное влияние воспринималось особенно интенсивно и разносторонне Я имею в виду научную школу Л. И. Ман дельштама, к которой принадлежали мои непосредственные учителя и выдающиеся физики С И Вавилов, Г. С. Ландсберг и И. Е. Тамм - ученые, столь различные по своей индивидуальности. Была, однако, особенность, характерная для всей этой школы - это непрерывное научное общение. Вопросы теории и ре зультаты эксперимента неизменно и постоянно обсуждались, и эти разговоры ( они происходили и вне научных семинаров), частые и длительные, никто не считал потерей времени. Первое время мне казалось удивительным, что столь выдающиеся люди часы своего драгоценного времени, в которые они могли бы сделать нечто замечательное, тратят на разговоры, в которых немалое внимание уделяется тому, что не получилось или оказалось ерундой. В то время я не понимал и того, что в этих беседах часто излагались новые идеи задолго до их опубликования и, разумеется, без опасения, что их опубликует кто-то другой Причем никто не жалел усилий, чтобы помочь формированию нового в понимании, совершенно не думая о соавторстве. В той моральной атмосфере, которая была свойственна школе Л. И. Мандельштама, это было более чем естественно. [3]
То было время, когда благодаря трудам знаменитого Юстуса Либиха процвела гиссенская химическая школа, снискавшая всемирную известность и широко распространившая и за пределы Германии свое благотворное научное влияние. [4]
То было время, когда, благодаря трудам знаменитого Юстуса Либиха, процвела гиссенская химическая школа, снискавшая всемирную известность и широко распространившая и за пределы Германии свое благотворное научное влияние. [5]
Общепризнанно, что наиболее фундаментальной естественной наукой является физика. Тем не менее для огромного числа естественных и прикладных дисциплин физика оказывается чересчур фундаментальной. Очевидно, что глубокие знания квантовой механики, составляющей истинный научный фундамент наук о химической и биологической формах движения, вряд ли окажут существенную помощь врачу-клиницисту, агроному или инженеру нефтеперерабатывающего завода в решении стоящих перед ними практических задач. Научная дистанция между константой Планка, с одной стороны, и конкретным больным, или пшеничным полем, или забарахлившей крекинговой колонной, с другой, слишком велика. К счастью, созданная человечеством система знаний устроена таким образом, что подобные дистанции заполнены рядом промежуточных звеньев - областями науки, через которые осуществляется связь наиболее фундаментальных знаний с конкретными прикладными науками и научное влияние первых на последние. В цепи из таких звеньев легко проследить определенную иерархию фундаментальности, в которой каждое звено питает своими принципиальными достижениями следующий этаж и, в свою очередь, опирается на более общие и фундаментальные законы, открываемые на предыдущем этаже. [6]