Cтраница 2
В современной буржуазной философии в качестве реакции на широкое распространение субъективного идеализма, агностицизма предпринимаются попытки возродить О. Философы, опирающиеся на идеи средневекового схоласта Фомы Ливийского ( Томизм и нео томизм), стремятся обосновать с ее помощью католическую религию. [16]
Позднее доводы Аристотеля были подхвачены и развиты христианскими мыслителями. Ростовщики собирают доход с того, что не сеяли, и жнут то, что. Особенно активно эта тема разрабатывалась средневековыми схоластами, в частности Фомой Аквинским. [17]
Обычно ясно не представляют себе того факта, что общее стремление к относительному ( или релятивистскому) подходу к физическим законам начало проявляться на весьма раннем этапе развития современной пауки. Эта тенденция возникла в противовес еще более древней аристотелевской традиции, которая преобладала в европейском мышлении в средние века и даже в наши дни продолжает оказывать сильное, хотя и косвенное, влияние. Вероятно, за существование этой традиции ответствен не столько сам Аристотель, сколько средневековые схоласты. [18]
Учение Аристотеля во многих случаях правдоподобно объясняло ту область явлений, которая была знакома древним грекам, хотя, как мы, конечно, знаем, оно теряет силу в более широких областях, охватываемых современными научными исследованиями. В частности, оказалось несостоятельным представление об абсолютной иерархии всего сущего, когда каждым предмет стремится занять положенное ему место в этой иерархии. Позднее средневековые схоласты придали подобную же структуру и времени в том смысле, что сотворение мира было приурочено к определенному моменту, и далее считали, что сам мир движется к некоторой цели - к своему концу. Развитие таких представлений приводило к мысли о том, что в выражениях физических законов определенные положения в пространстве и моменты времени играют специальную привилегированную роль и свойства других положений и других моментов должны однозначно соотноситься со свойствами этих первых ( привилегированных), если мы правильно поняли законы природы. Подобные же взгляды проникли во все сферы человеческой деятельности и привели к введению неизменных категорий, свойств и пр. В этой системе мироздания человеку отводилась центральная роль, ибо в некотором смысле он рассматривался как средоточие всей драмы бытия, для него был создан весь мир, и от его морального решения зависела судьба этого мира. [19]
Галилей настойчиво подчеркивал, что если мы хотим установить правильные основополагающие принципы, то необходимо прислушиваться к голосу природы, а не следовать тому, что кажется предпочтительным нашему разуму. Галилей открыто критиковал естествоиспытателей и философов, принимавших те или иные принципы на том лишь основании, что они согласуются с их априорными представлениями о явлениях природы. Критикуя средневековых схоластов, повторявших изречения Аристотеля и занимавшихся их толкованием, Галилей отмечал, что знание берется из наблюдения, а не из книг. [20]
Основной отличительный признак научного познания состоит в том, что оно основано на доказательствах, которые могут быть проверены. Под доказательствами в этом случае мы будем понимать конкретные результаты фактических наблюдений, которые другие наблюдатели имеют возможность видеть, взвешивать, измерять, подсчитывать или проверять на точность. В настоящее время знание, основанное на доказательствах, стало привычным для членов общества, и многие в какой-то степени осведомлены в отношении научных методов. Но еще несколько столетий назад средневековые схоласты могли вести длительные споры о том, сколько зубов у лошади, не беря на себя труд заглянуть ей в рот и посчитать зубы. [21]
Я хотел бы точнее выразить мое отношение к этому вопросу, а именно, сослаться на тот биогенетический основной закон, по которому индивид в своем развитии пробегает в сокращенном виде все стадии развития вида; эти идеи стали в настоящее время общим достоянием образованного человека. Этому основному закону, я полагаю, должно было бы следовать - по крайней мере в общих чертах - и преподавание математики, как и вообще всякое преподавание. Мы должны приспособляться к природным склонностям юношей, медленно вести их к высшим вопросам и лишь в заключение ознакомить их с абстрактными идеями; преподавание должно идти по тому же самому пути, по которому все человечество, начиная со своего наивного первобытного состояния, дошло до вершин современного знания. Необходимо всегда повторять это требование, так как всегда находятся люди, которые по примеру средневековых схоластов начинают свое преподавание с самых общих идей и защищают этот метод как якобы единственно научный. А между тем это основание неправильно: научно обучать значит учить человека научно думать, а не оглушать его с самого начала холодной, научно наряженной систематикой. Существенное препятствие к распространению такого естественного и поистине научного метода обучения представляет собой, несомненно, недостаток в знакомстве с историей математики. Чтобы с этим бороться, я особенно охотно вплетал в мое изложение многочисленные исторические моменты. [22]
Бэкон подверг резкой критике идеалистическое направление в философии. Он упрекал идеалистов за то, что они смешали божественное и человеческое, дошли до того, что стали обосновывать свои философские взгляды, опираясь на священное писание. По Бэкону, науки и философия должны руководствоваться рациональным методом познания и опираться не на веру, а на практику, опыт. Отсюда он делал вывод, что теология и философия не должны вмешиваться в дела друг друга. Бэкон критиковал средневековых схоластов за умозрительный характер, бессодержательность и бесплодность их учений и ставил своей задачей освободить человеческое сознание от предрассудков, препятствующих познанию истины. [23]