Cтраница 1
Величайшее счастье, доступное человеку, - любовь - должно служить источником всего возвышенного и благородного. [1]
Участие в этой работе есть награда, так как величайшее счастье - видеть свою мысль превращенной в живое дело такой грандиозности. [2]
Жизнь дается на короткий срок, и она, сама по себе, величайшее счастье. [3]
К этому обозначению прибавлено было недавно, или заменило его, выражение: принцип величайшего ( возможного) счастья или благоденствия: выражение, употребляемое для краткости, вместо того чтобы говорить: тот принцип, который полагает величайшее счастье всех тех, о чьем интересе идет дело, истинной и должной целью человеческого действия, - целью, единственно истинной и должной и во всех отношениях желательной: и далее, - целью человеческого действия во всех положениях, и особенно в положении должностного лица или собрания должностных лиц, пользующихся правительственной властью. Слово польза не так ясно указывает на идеи удовольствия и страдания, как слова счастье и благоденствие; притом оно не ведет также к соображению числа тех интересов, о которых идет дело; - того числа, которое есть обстоятельство, в самых обширных размерах содействующее образованию той мерки, о которой здесь речь, именно мерки хорошего и дурного, или справедливого и ложного, по которой одной можно справедливо судить о свойстве поведения человека, во всех положениях. Это отсутствие достаточно ясной связи между идеями счастья и удовольствия, с одной стороны, и идеей пользы - с другой, я всегда считал весьма значительной помехой к принятию этого принципа, которое иначе могло бы иметь место. [4]
Судьба Энгельса была, таким образом, тоже трагична. Но Энгельс никогда не сетовал на нее: он был так же чужд сентиментальности, как и его друг. Он всегда считал величайшим счастьем своей жизни то, что стоял сорок лет рядом с Марксом, хотя его и затмевала более мощная фигура друга. Он даже не испытывал запоздавшего удовлетворения, когда после смерти Маркса занимал в течение десятилетия первое место в международном рабочем движении и был в нем, бесспорно, первой скрипкой. Напротив, Энгельс считал, что ему придают большее значение, чем он заслуживает. [5]
И тот факт, что перевес сил находится на стороне социалистического содружества народов, является величайшим счастьем для всего человечества. [6]
Итак, что же, в конце концов, выигрывает Петр по сравнению с Павлом. Он выигрывает только часы досуга, он будет вынужден бездельничать в продолжение шести часов. Чтобы это новое право на безделье не только признавалось, но и ценилось в новом обществе, это последнее должно находить в лености величайшее счастье и считать труд тяжелым бременем, от которого следует избавиться во что бы то ни стало. И если бы еще, возвращаясь к нашему примеру, эти часы досуга, которые Петр выиграл у Павла, были для Петра действительным выигрышем. Павел, который вначале работал только шесть часов, достигает посредством регулярного и умеренного труда того же результата, что и Петр, начавший работу чрезмерным трудом. Каждый захочет быть Павлом, и возникнет конкуренция, конкуренция лености, с целью достичь положения Павла. [7]
Он выигрывает только часы досуга, он будет вынужден бездельничать в продолжение шести часов. Чтобы зто повое право на безделье не только признавалось, но и ценилось в новом обществе, это последнее должно находить в лености величайшее счастье и считать труд тяжелым бременем, от которого следует избавиться во что бы то ни стало. И если бы еще, возвращаясь к нашему примеру, эти часы досуга, которые Петр выиграл у Павла, были для Петра действительным выигрышем. Павел, который вначале работал только шесть часов, достигает посредством регулярного и умеренного труда того же результата, что и Петр, начавший работу чрезмерным трудом. Каждый захочет быть Павлом, и возникнет конкуренция, конкуренция лености, с целью достичь положения Павла. [8]
КРУПСКАЯ, Надежда Константиновна [ 14 ( 26) февр. Марксизм дал мне величайшее счастье, какого только может желать человек: знание, куда надо идти, спокойную уверенность в конечном исходе дела, с которым связала свою жизнь ( Как я стала марксисткой, в кн.: Пед. [9]
Перед народами нашей страны открыта широкая дорога в будущее. Особенно захватывающие перспективы и грандиозные задачи открываются перед нашей молодежью. Вам, молодым, прежде всего, предстоит жить и работать в коммунистическом обществе, и вы в первую очередь призваны строить это светлое общество. Самоотверженная и вдохновенная борьба за осуществление Программы КПСС, самое активное, каждодневное практическое участие в строительстве величественного здания коммунизма - в этом в наши дни состоит величайшее счастье и благородная цель и высокий смысл всей жизни каждого комсомольца и комсомолки, всего молодого поколения нашей страны. Теперь настоящий молодой герой нашего времени - это тот, кто на любом участке, куда бы его ни поставила наша великая Родина и советский народ, неустанно и трудолюбиво претворяет в жизнь задачи, поставленные Программой КПСС. [10]
Милль ( 1806 - 1873) полагал, что в ней должны присущ ствовать стоический и христианский элементы. Он подчеркивал, что, превознося принцип максимизации наслаждения, не стоит забывать, что наслаждения бывают чувственные, умственные и нравственные. По Миллю, удовольствия, удовлетворяющие нашим высшим потребностям. Милль не устает подчеркивать, что утилитаристский принцип ставит целью не личное величайшее счастье человека, а величайшую сумму общего счастья всех. И значит, утилитаристская нравственность признает в человеке способность жертвовать своим личным счастьем для счастья других. Следовательно, высшее счастье достигается самопожертвованием. Неудивительно, что по Миллю неиссякаемый источник высшего наслаждения вытекает из присущего каждому правильно воспитанному человеку чувства личной привязанности и сочувствия к общему благу. Конечно, если всеобщее благо рассматривают в качестве высшего принципа поведения, то возникает этика норм поведения, тяготеющего к альтруизму. Однако, отдавая дань уважения Миллю, который сам, будучи человеком высоконравственным, стремился приписать эту нравственность утилитаристской доктрине, надо, тем не менее, признать, что в экономическую теорию последняя вошла в своем сугубо прагматическом варианте. Здесь принцип выгоды индивидуализируется, и альтруистическая тенденция естественным образом превращается в эгоистическую, которая может быть утилитарно оправдана. [11]