Cтраница 2
Концепция полезности и поныне является основным предметом анализа, а права потребителя по-прежнему считаются суверенными. Другим важным примером воздействия экономической науки на маркетинговую мысль может служить влияние теории монополистической конкуренции на ключевые маркетинговые концепции сегментирования и дифференциации. [16]
Но этот случай постоянных затрат не представляет существенной особенности для политики или других целей, отличающихся от того положения, которое Сраффа излишне приуменьшил - случай, при котором отрасль использует несколько факторов, дающих только ей особые преимущества, или когда она использует разнообразные факторы производства в соотношениях, значительно отличающихся от остальных отраслей. В этом случае и особенно там, где мы добавляем реалистическое предположение, что почти любой продукт, который вы назовете, есть некий комбинированный продукт, произведенный совместно и внутри частной конкуренции с какими-то побочными продуктами, увеличение спроса на продукты этой отрасли будет иметь результатом увеличение затрат и относительных цен. Такие случаи не создают абсолютно никаких сложностей для общего равновесия, хотя Сраффа, вероятно, был и прав, считая, что они нарушают частное равновесие ( это так плохо для анализа частного равновесия Маршалла и прочих. Момент, который необходимо подчеркнуть для читателей Сраффы, состоит в том, что эти явления и усложнения сами по себе не создают необходимости в теории монополистической конкуренции. Эта теория на самом деле необходима при трактовке подлинных эмпирических отклонений от совершенной конкуренции. Простое взаимовлияние по существу конкурентных отраслей должно было привести Сраффу только к оправданию отказа от маршаллианских моделей частного равновесия в пользу вальрасовских моделей общего равновесия. [17]
Кларка Экономика накладных расходов 4 написанной в 1923 г. Нет оснований полагать, что она никогда не слышала об этой книге. Но если Робертсон, Пигу, Шоу, Остин Робинсон, Кан или другие члены кембриджской группы читали когда-либо эту работу, то некоторая степень влияния не может исключаться историками науки, хотя вряд ли им удастся измерить степень этого влияния. Или рассмотрим статью Сраффы 5 написанную в декабре 1926 г. Нет никаких сомнений, статья апреля 1927 г. могла быть написана совершенно независимо от нее, тем не менее для нас не было неожиданностью, что книга Чемберлина 1933 г. обнаружила большое сходство между последней частью Weltanschauung Сраффы с завершенной теорией монополистической конкуренции. Перечитав Сраффу перед написанием этой статьи, я обнаружил некоторые моменты, которые, как мне показалось, были написаны в духе Чемберлина, а впоследствии я заметил, что некоторые из них были процитированы в начале книги Чемберлина. [18]
Сочетание монополии и конкуренции обусловливается тем, что дифференциации продуктов сопутствует возникновение их субститутов. Анализ ведется на примере отдельной фирмы, стремящейся к наивысшей прибыли. Таким образом, поверхностные рыночные процессы формирования цен и прибылей представляются как процессы создания стоимости и прибыли. Вульгарная абсолютизация значения сферы обращения маскирует главный источник монопольной прибыли - прибавочную стоимость. Теория монополистической конкуренции призвана сглаживать острейшие противоречия государственно-монополистического капитализма. [19]
Возникла в 30 - х годах XX в. Система понятий теории связана с признанием реального факта переплетения на капиталистическом рынке монополии и конкуренции. Но эта система не имеет ничего общего с научным пониманием существа монополистического капитализма, так как рассматривает монополию в отрыве от концентрации производства, которая, как указывал В. И. Ленин, на определенном уровне развития вплотную подводит к монополии. Тем самым теория монополистической конкуренции искажает существо монополий, противоречит ленинской теории монополистического капитализма. [20]