Cтраница 2
Конечно, было бы большой ошибкой преувеличивать наличие субъективизма при решении конкретных задач в естественных науках, в частности, в физике, химии и биологии. Нельзя скатываться на позицию, выражаемую словами: Что хотим, то и получим. Подавляющее большинство фундаментальных положений и выводов этих наук является следствиями либо многократно разными способами поставленных экспериментов, либо применением хорошо обоснованных теорий. Например, структурные формулы многих молекул устанавливаются, как правило, вполне однозначно с помощью серии соответствующим образом подобранных химических экспериментов или спектральными методами в диапазоне от ультрафиолета до радиоволн. [16]
Анализируя различные подходы к решению геометрически и физически нелинейных задач теории оболочек, выбираем вариационный подход. При построении вариационного уравнения термоползучести используем допущения технической теории гибких оболочек, успешно применяемой в расчетах упругих пологих оболочек, и физические соотношения в форме связи тензоров скоростей изменения деформаций и напряжений с учетом ползучести материала. Вариационное уравнение смешанного типа, в котором независимому варьированию подвергаются скорости изменения прогиба и функции усилий в срединной поверхности, позволяет использовать для описания реологических свойств материала хорошо обоснованные теории ползучести типа течения и упрочнения. Задачи мгновенного деформирования решаем методом последовательных нагружений, а задачи ползучести - методом шагов по времени. [17]
Большая опасность, как пишет Мейер, лежит в естественном и внутри определенных границ оправданном стремлении истолковать и исправить результаты наблюдений с теоретических точек зрения. Эта опасность связана с любыми гипотезами, даже такими, как гипотеза Авогадро и гипотеза Дго-лонга и Пти. Следует признать, что в современной химии поразительно мала склонность придавать особый вес теоретическим соображениям. Многие при рассмотрении фактов бояз-ливо стараются воздержаться даже от применения хорошо обоснованных теорий до тех пор, пока можно, обходясь и без них, приводить богатый эмпирический материал в обозримый порядок. С этим находится в видимом противоречии тот факт, что раз вошедшие в науку гипотезы и теории проявляют поразительную цепкость и живучесть даже и после того, как их недостаточность уже доказана [ там же, стр. [18]
Большая опасность, как пишет Мейер, лежит в естественном и внутри определенных границ оправданном стремлении истолковать и исправить результаты наблюдений с теоретических точек зрения. Эта опасность связана с любыми гипотезами, даже такими, как гипотеза Авогадро и гипотеза Дго-лонга и Пти. Следует признать, что в современной химии поразительно мала склонность придавать особый вес теоретическим соображениям. Многие при рассмотрении фактов боязливо стараются воздержаться даже от применения хорошо обоснованных теорий до тех пор, пока можно, обходясь и без них, приводить богатый эмпирический материал в обозримый порядок. С этим находится в видимом противоречии тот факт. [19]
В заключение отметим, что встречающееся иногда в литературе качественное подразделение свойств жидкостей на структурно-чувствительные и не чувствующие структуру относительно. Свойства жидкостей в конечном счете обычно сложным образом связаны с их структурой. Для одних жидких систем такая связь бывает заметна и соответствующее свойство чувствует структуру. Для других жидких систем то же самое свойство может оказаться не чувствующим структуру. Наиболее интересны для изучения структуры те свойства, для которых имеется хорошо обоснованная теория, позволяющая производить расчеты величин, или функций, характеризующих структуру жидких фаз. [20]
Откуда же берет теория свои гипотезы о связях между отдельными физическими величинами и процессами. Искусство теоретика состоит в том, чтобы из экспериментального материала в том виде, как он получен, выделить наиболее важные связи и вывести из них следствия, которые дадут повод к новым экспериментам. Самодовлеющей теории, не использующей никаких экспериментальных результатов, не существует Число возможностей слишком велико чтобы даже величайший гений мог создать чисто интуитивно картину мира, согласующуюся с опытом. Ход мыслей, подобный выраженному в известном гегелевском диалоге: Есть только семь планет - Но этому противоречат факты - Тем хуже для фактов, - кажется нам теперь совершенно бессмысленным, хотя в случае противоречий между следствиями хорошо обоснованной теории и опытом мы ищем ошибку столь же часто в опыте, как и в вычислениях. [21]