Cтраница 1
Естественно-правовая теория разделяет индивидуума на человека и гражданина и соответственно говорит о правах человека и о правах гражданина. [1]
Последовательная естественно-правовая теория отличается от позитивистской тем, что основание действительности позитивного права она ищет в некоем естественном праве, отличном от позитивного, а значит, в норме или нормативном порядке, которому позитивное право, в зависимости от своего содержания, может соответствовать либо противоречить; причем позитивное право, если оно не соответствует этой норме или нормативному порядку, следует признать недействительным. Поэтому, согласно подлинной естественно-правовой теории ( в отличие от подхода чистого учения как позитивистской теории права), не всякий в общем и целом действенный принудительный порядок может быть истолкован как объективно действительный нормативный порядок. Возможность конфликта между естественным и позитивным правом ( т.е. действенным порядком принуждения) включает возможность интерпретировать такой принудительный порядок как недействительный. Лишь потому, что позитивное право в зависимости от своего содержания может соответствовать либо не соответствовать естественному праву, а значит, может быть справедливым либо несправедливым и потому недействительным, - лишь поэтому естественное право может служить этико-политическим критерием оценки позитивного права. [2]
Исходной посылкой гоббсовской естественно-правовой теории является понятие человеческой природы. Природа человека, считал философ, зла и эгоистична: Человек человеку - волк. Естественное состояние - исходная стадия человеческой истории - характеризуется поэтому войной всех против всех. В этой войне человек руководствуется естественным правом - правом силы. Естественному праву противостоят естественные законы - разумные и моральные начала человеческой природы. [3]
Один из коренных недостатков естественно-правовой теории в том и состоит, что она сущность человека понимает абстрактно. Однако из этого ошибочного исходного положения некоторые ее сторонники выводили далеко идущий практический вывод. Революционные мыслители XVIII века требовали создания такого общественного строя, который соответствовал бы прирожденным качествам человека и устранил бы феодализм и абсолютную монархию, враждебные природе человека. [4]
Ганса Кельзена продолжает традиции классического юридического позитивизма - и относительно понятия права, и относительно критики естественно-правовых теорий. [5]
Так вот, в качестве такой необходимой истины, положенной в основание социологического ( как мы сказали бы сегодня) раздела универсальной науки, у Гоббса фигурирует одно из фундаментальнейших прав естественно-правовой теории XVII в. Переплавленное в горниле воззрений, тяготеющих к геометризированным принципам теоретической механики, естественное право на жизнь превращается у Гоббса в принцип самосохранения индивида, соответствующий ( с учетом специфически человеческой разумности) механистически толкуемому принципу инерции. [6]
Фихте, естественно-правовая теория гос-ва Гоббса, Локка и особенно Ж. Ж. Руссо, нек-рые идеи утопия, социалистов ( в частности, несомненна связь идеи А. [7]
Последовательная естественно-правовая теория отличается от позитивистской тем, что основание действительности позитивного права она ищет в некоем естественном праве, отличном от позитивного, а значит, в норме или нормативном порядке, которому позитивное право, в зависимости от своего содержания, может соответствовать либо противоречить; причем позитивное право, если оно не соответствует этой норме или нормативному порядку, следует признать недействительным. Поэтому, согласно подлинной естественно-правовой теории ( в отличие от подхода чистого учения как позитивистской теории права), не всякий в общем и целом действенный принудительный порядок может быть истолкован как объективно действительный нормативный порядок. Возможность конфликта между естественным и позитивным правом ( т.е. действенным порядком принуждения) включает возможность интерпретировать такой принудительный порядок как недействительный. Лишь потому, что позитивное право в зависимости от своего содержания может соответствовать либо не соответствовать естественному праву, а значит, может быть справедливым либо несправедливым и потому недействительным, - лишь поэтому естественное право может служить этико-политическим критерием оценки позитивного права. [8]
Поскольку констатируемая чистым учением о праве основная норма позитивного права не предлагает никакого критерия справедливости или несправедливости этого права и потому не может оправдать его в этико-поли-тическом отношении, то это учение часто признают неудовлетворительным. Ведь обычно усилия сосредоточиваются здесь именно на поисках критерия, согласно которому позитивное право можно оценить как справедливое или несправедливое, а главное - можно оправдать как справедливое. Естественно-правовая теория может предложить такой твердый критерий лишь в том случае, если нормы описываемого ею естественного права, предписывающие определенное поведение в качестве справедливого, обладают той абсолютной действительностью, на которую они притязают, иначе говоря, если они исключают возможность действительности норм, предписывающих противоположное поведение в качестве справедливого. Однако история естественно-правового учения показывает, что это не так. Как только естественно-правовое учение пытается определить содержание имманентных природе и выводимых из нее норм, тут же возникают острейшие противоречия. Представители этого учения провозглашали не одно естественное право, но множество разных, противоречащих друг другу естественно-правовых порядков. В особенности это касается главных вопросов: о собственности и о форме государственности. Согласно одной теории, естественна, т.е. справедлива, только частная собственность, согласно другой - только коллективная; согласно одной теории - только демократия, согласно другой - только автократия. [9]
Вот почему естественные законы - эти заповеди, требования, обращенные Богом к людям ( как существам, которые он выделил из всех своих созданий, наделив разумом), - предстают в изображении Гоббса как нечто неизмеримо более высокое, чем естественные права, какими он наделил их в качестве телесно-природных существ. В свете этого Гоббсо-вого представления об общественном человеке в отличие от естественного аксиоматизация и систематизация его естественных прав, выведенных из принципа самосохранения, осуществленная Гоббсом, оказывается одновременно и критикой этих прав с точки зрения законов разума и заповедей морали. Критикой, имеющей характер бомбы замедленного действия, которой представало взрываться, превращая естественно-правовую теорию в идеологический таран всяческого якобинизма всякий раз, когда естественные права и естественные законы, столь решительно разведенные Гоббсом ( буквально - по разным измерениям) насильственно отождествлялись, порождая революционистское насилие. [10]
Согласно позитивистской теории права, основанием действительности позитивного права служит основная норма, которая не устанавливается, а постулируется, т.е. не является нормой позитивного права, объективную действительность которого она обосновывает; согласно теории естественного права, основанием действительности позитивного права также служит норма, не являющаяся нормой позитивного права, для которого она служит критерием оценки. Однако это различие достаточно значительно, чтобы отвергнуть игнорирующую его точку зрения, согласно которой позитивистская теория основной нормы, предлагаемая чистым учением о праве, представляет собой разновидность естественно-правовой теории. [11]
Именно так понял учение Ньютона Джон Локк, а позже - французские просветители: устаревшие структуры феодализма с их со-словнымиэ церковными и прочими иерархиями должны уступить место рациональности взаимовыгодного общественного устройства и признанию прав личности. Так появляются естественно-правовые теории Нового времени, превратившиеся вскоре в орудие борьбы с феодально-сословными привилегиями. [12]
Столь же иллюзорно и представление, согласно которому теория естественного права может дать ничем не обусловленный ответ на вопрос об основании действительности позитивного права. Такая теория видит основание действительности позитивного права в естественном праве, т.е. в порядке, установленном природой в качестве высшей властной инстанции, стоящей над обычным законодателем. В этом смысле естественное право - тоже установленное, т.е. позитивное право, только оно установлено актом не человеческой, а надчеловеческой воли. Конечно, теория естественного права может утверждать как факт ( хотя и не может этого доказать), что природа предписывает людям определенное поведение в качестве должного. Но поскольку факт не может быть основанием действительности нормы, то логически последовательная теория естественного права не может отрицать, что позитивное право, соответствующее естественному, можно истолковать как действительное, только если постулируется норма: Должно исполнять повеления природы. Естественно-правовая теория тоже может дать лишь обусловленный ответ на вопрос об основании действительности позитивного права. [13]