Cтраница 1
Толстовцы и анархисты выкидывают первое. Бухарин и Радек сбились, не сумев соединить первое со вторым. [1]
Толстовцы считали, что существует всемирный дух ( бог) как начало всего, проповедовали всеобщую любовь, непротивление злу насилием, ре-лиг. Нек-рые из его сторонников были сосланы в Закавказье, где находилась колония духоборов. Совместно с последними они организовали производств, общину, к-рая, однако, вскоре распалась. [2]
Объективно философ не прав: в России существовали влиятельные общественные силы - народники, либералы, консерваторы, определенное значение имели толстовцы и новое идейное течение - марксизм. [3]
Однако церковные и светские власти более всего были обеспокоены широким распространением в то время так называемых рационалистических сект: штундистов, баптистов, пашковцев, толстовцев и пр. [4]
При барщине крестьянин в своем хозяйстве органически, как и при прежнем патриархально-общинном производстве, был слит с землей как данным от бога, - по выражению наших толстовцев, - фактором производства. [5]
Между живым делом народа и его образованностью тогда не искали связи, даже создали особого вида пропасть, посейчас едва начинающую заполняться, да и то благодаря не славянофилам, народникам и толстовцам, а только освободительным мерам 60 - х годов, железным дорогам и развитию - за последнее время - промышленности. Только недавно передовые русские перестали стыдиться говорить между собою по-русски, и я еще хорошо помню время, когда степень образования почти измерялась свободностью французского изложения мыслей. [6]
Высоко оценивая великий талант писателя, Ленин отмечает и теневые стороны в его мировоззрении, - стремление поставить на место попов по казенной должности попов по нравственному убеждению, подмену активной борьбы против общественного зла бессильным призывом к нравственному самосовершенствованию и проповедью непротивления злу насилием. Ленин высмеивает русских и заграничных толстовцев, которые стремились превратить в догму самые слабые, самые отсталые стороны взглядов Толстого. [7]
Триумвират распался в 1916 - 1917 году с появлением в классе Бори Попова и Коли Селиверстова. Боря Попов впоследствии сделался толстовцем и, в самом деле, жил в деревне и копал землю в Херсонской губернии целый ряд лет. По тогда он был представителем партии уличных драчунов с допущением нечестных ударов, неприличных анекдотов, и т.п. В части анекдотов ( а не драки) его поддерживал и Миша Шмелькин. [8]
Вы знаете, что для заключения мира, хоть сколько-нибудь прочного, мы, по отношению ко всем государствам, входившим раньше в состав Российской империи, делаем как можно больше уступок. Это понятно, так как одной из главных сил, которая вызывает ненависть к империалистам и сплачивает пароды против них, является угнетение национальности, и немного найдется государств в мире, которые так погрешили в этом отношении, как старая Российская империя и буржуазная республика Керенского, меньшевиков и эсеров в союзе с буржуазией. Вот почему именно по отношению к этим государствам мы проявляем больше всего уступчивости, идя на такие мирные условия, за которые некоторые эсеры нас бранили чуть ли не толстовцами. [9]
Разве мы утверждали, что выход из империалистской войны возможен простым втыканием штыков в землю. Я нарочно беру именно то выражение, которое мы в эпоху Керенского - и я лично и все наши товарищи - употребляли постоянно в резолюциях, в речах и в газетах. Мы говорили: войну нельзя кончить втыканием штыков в землю; если есть толстовцы, которые так думают, надо пожалеть о людях свихнувшихся, - что же, с них ничего не возьмешь. [10]
Меньшевики, хотя и не скомпрометированные поддержкой индивидуального террора, были тоже более глубоко возмущены единственным смертным приговором, вынесенным законно сформированным трибуналом, чем десятками казней, тайно совершаемых ЧК. Именно приговор Щасному был причиной появления злобного памфлета Мартова под названием Долой смертную казнь: Зверь лизнул горячей человеческой крови. Машина человекоубийства пущена в ход... Когда меньшевистские власти в Тифлисе стреляли по толпе рабочих, Ленин гневно заметил: Когда мы применяем расстрелы, они обращаются в толстовцев и льют крокодиловы слезы, крича о нашей жестокости. [11]
Кроме того, опасались, что Толстой, ввиду его широкой известности и популярности, может стать объединяющим началом не только для толстовцев, но и близких к ним по своему духу молокан, духоборов, штундистов, баптистов. Кстати, Толстой был связан с некоторыми из этих сект, особенно с духоборами, которым помогал даже материально. [12]
Появление Ленина на трибуне встречается бурными аплодисмен-т а м и. Мы переживаем теперь, - говорит Ленин, - самые тяжелые месяцы революции. Идет голод, в полном напряжении сил мы должны с ним бороться, бороться при условии постоянного злорадного внимания со стороны правых эсеров и меньшевиков. Их тактика - это тактика Дутова и Корнилова, тактика юнкеров, восставших в Москве против Советской власти. В этом отношении меньшевики, стремящиеся свергнуть Советскую власть, - на их стороне, на стороне буржуазии, и тем самым они предают нас. Когда мы применяем расстрелы, они обращаются в толстовцев и льют крокодиловы слезы, крича о нашей жестокости. Они забыли, как вместе с Керенским гнали рабочих на бойню, спрятав в кармане тайные договоры. [13]
Что при таких противоречиях Толстой не мог абсолютно понять ни рабочего движения и его роли в борьбе за социализм, ни русской революции, это само собою очевидно. Но противоречия во взглядах и учениях Толстого не случайность, а выражение тех противоречивых условий, в которые поставлена была русская жизнь последней трети XIX века. Патриархальная деревня, вчера только освободившаяся рт крепостного права, отдана была буквально на поток и разграбление капиталу и фиску. Старые устои крестьянского хозяйства и крестьянской жизни, устои, действительно державшиеся в течение веков, пошли на слом с необыкновенной быстротой. И противоречия во взглядах Толстого надо оценивать не с точки зрения современного рабочего движения и современного социализма ( такая оценка, разумеется, необходима, но она недостаточна), а с точки зрения того протеста против надвигающегося капитализма, разорения и обезземеления масс, который должен был быть порожден патриархальной русской деревней. Толстой смешон, как пророк, открывший новые рецепты спасения человечества, - и поэтому совсем мизерны заграничные и русские толстовцы, пожелавшие превратить в догму как раз самую слабую сторону его учения. Толстой велик, как выразитель тех идей и тех настроений, которые сложились у миллионов русского крестьянства ко времени наступления буржуазной революции в России. Толстой оригинален, ибо совокупность его взглядов, взятых как целое, выражает как раз особенности нашей революции, как крестьянской буржуазной революции. Противоречия во взглядах Толстого, , с этой точки зрения, - действительное зеркало тех, противоречивых условий, в которые поставлена была историческая деятельность крестьянства в нашей революции. [14]