Cтраница 1
Торжество разума заключается в том, чтобы уживаться с людьми, не имеющими его. [1]
Борьба за торжество реализма, за торжество разума в международных отношениях отнюдь не обещает быть легкой. Каждый рубеж на пути к прочному миру берется с боем, в острых столкновениях с наиболее реакционными кругами империализма и их сообщниками. Между представителями агрессивных сил и сторонниками реализма развертывается борьба практически во всех буржуазных странах. Но какие бы острые формы ни принимала эта борьба, мы уверены в одном: будущее не за приверженцами холодной войны, не за теми, кто хотел бы толкнуть пароды в пропасть войны. [2]
Имеем ли мы дело с необходимостью как неизбежной закономерностью природного процесса или с необходимостью как торжеством разума и справедливости, в обоих случаях она выступает по ту сторону случайности, как бы в ином измерении. Разведенность случайного и необходимого, индивидуального и общего - характерная черта мышления XVIII века; разум здесь выступает как абстрактно-общее начало, как формальный закон. Дидро, К. А. Гельвеции) приветствовали необходимость природы как единственную силу, управляющую миром и людьми и составляющую общее начало в хаосе и случайности индивидуальных поступков и своеволии бесчисленных партикулярных, частных, стремлений. Немецкие просветители склонны были отождествлять эту необходимость с пантеистически трактуемым мировым разумом, который в человеческом сознании предстает прежде всего как нравственный закон, а в общественной жизни - как право. Эти два рода необходимости - слепая природная и осмысленно-разумная - различаются между собой. Не случайно французские материалисты, в частности Гольбах, принимая спинозовскую идею всеобщей необходимости, в то же время критикуют Спинозу за то, что у него эта необходимость совпадает с высшей разумностью. Напротив, немецкое Просвещение идет под знаком спинозизма и пантеизма, и необходимость в понимании Лессинга, Гердера, Шиллера, Гете есть целесообразно-разумное начало мира. [3]
Да уж слишком много грустного кругом; одна вот только радость остается: мысль о неизбежном торжестве разума наперекор всему. [4]
Обычно, рассказывая эту историю лицам, приступающим к изучению биологии, мы приводим ее как пример торжества разума над мистицизмом. В действительности, однако, дело обстояло скорее наоборот. Разумнее было бы поверить в самопроизвольное зарождение, ибо иначе нам остается поверить в изначальный акт божественного творения. Поэтому многие ученые в прошлом столетии рассматривали теорию самопроизвольного зарождения как философскую необходимость. Большинство современных биологов, отмечая с удовлетворением падение гипотезы о самопроизвольном зарождении, не хотят признать вторую гипотезу - о сотворении жизни - и остаются ни с чем. [5]
Значимость использования игр связана с тем, что подсознательно человек сопротивляется любым формам воздействия на его личность, в том числе и в определенной мере на учебу. Но понимание необходимости обучения берет верх, и торжество разума обеспечивает интеллектуальный рост человека. Что же касается учебы во время игры, то она снимает подсознательное сопротивление и резко повышает эффект обучения. [6]
Гениальный Руссо пережил настоящее горе от ума. Ему нужны были объективные ручательства за торжество разума. У Элизе Реклю ] все упования приурочиваются к убеждению н том, что la raison finit toujours par avoir raison, - как говаривали французские просветители X VIII века. [7]
Результат природного процесса есть человек в двояком смысле: во-первых, как самое прекрасное, а во-вторых, как самое сознательное природное существо. В этом последнем качестве человек сам становится из результата деятелем мирового процесса и тем совершеннее соответствует его идеальной цели - полному взаимному проникновению и свободной солидарности духовных и материальных, идеальных и реальных, субъективных и объективных факторов и элементов вселенной. Но почему же, могут спросить, весь мировой процесс, начатый природой и продолжаемый человеком, представляется нам именно с эстетической стороны, как разрешение какой-то художественной задачи. Не лучше ли признать за его цель осуществление правды и добра, торжество верховного разума и воли. Если в ответ на это мы напомним, что красота есть только воплощение в чувственных формах того самого идеального содержания, которое до такого воплощения называется добром и истиною, то это вызывает новое возражение. Добро и истина, скажет строгий моралист, не нуждаются в эстетическом воплощении. Делать добро и знать истину - вот все, что нужно. [8]
Гея - Земля как лоно всего сущего, существующая в мировом пространстве, Хаосе, и объемлемая мировым вожделением - Эросом, рождающая из себя Урана - небо, с к-рым она затем вступает в брак. Первое потомство, рожденное Геей и Ураном - Титаны, Кпклопы и Сторукие, являются отражением и обобщением страшных стихийных сил природы. Ниспровержение же Урана одним из его сыновей Кроносом, а затем ниспровержение Кроноса Зевсом свидетельствуют о прогрессирующей борьбе со стихийными силами и растущем торжестве разума н воли. [9]
На этом уровне все в жизни человека решает случай. Но через хаос случайностей постепенно начинает проступать разумное начало. Это внутреннее достоинство человека, его естественное право, которое в конце концов и определяет развязку романной коллизии. В столкновении случая и разума побеждает разум. Но разум и случай при этом всегда оказываются как бы на разных плоскостях. И это неудивительно: случай представляет собой художественную метафору частной сферы жизни, где каждый действует на свой страх и риск и руководствуется лишь своим интересом; стоящая по ту сторону случайности разумная необходимость - это не что иное, как право и закон, долженствующие воплощать принцип всеобщности, равно справедливый для всех. Торжество разума над случаем - это торжество человека вообще над человеком единичным. [10]