Cтраница 2
Но то было каждый раз приноровлено к какому-либо случаю, особенно бьющему в глаза своей несправедливостью по отношению к нам. На этот раз нам хочется поговорить с Вами вообще и познакомить Вас с положением наших товарищей как за границей, так и у нас в России. Непосильный труд, безобразные условия, которыми хозяева обставляют нашу работу на фабриках и заводах, сокращают нашу жизнь, делают нас преждевременными стариками. Этот каторжный труд не может однако обеспечить нас от нужды. Чтобы семья не умирала с голоду, наши жены принуждены бросать без надзора своих маленьких детей и уходить на фабрики и заводы. Но и этого мало; нужда не щадит и детей наших. Ради их скудного заработка, мы лишаем их возможности учиться, мы губим с раннего детства их единственное богатство - здоровье. [16]
Беспоповщинский торговый капитал пошел в конце 30 - х годов в промышленность и использовал религиозную организацию в целях набора наиболее дешевой и наиболее тесно привязанной к фабрике рабочей силы. Эти два кита помогли им действовать гораздо успешнее поморцев и оставить далеко за собою элементарные приемы рогожцев. Те, как мы видели, выкупали от помещиков своих рабочих; это делали и федосеевцы, укрывая беглых и снабжая их паспортами умерших мещан, покупавшимися в Мещанской управе, или уплачивая за них выкуп помещикам и получая почти даровую рабочую силу, так как выкупная сумма всегда оказывалась процентами такой высокой, что рабочий до самой смерти не мог ее отработать; особенным виртуозом в этой области был Гучков. Квартиры и кельи в Преображенском доме были, конечно, в действительности не даровыми - они оплачивались каторжным трудом бесплатных, квартиранток, превращавшихся в ленточниц и набойщиц своего хозяина... Как известно, в 40 - х годах фабриканты охотно брали детей из воспитательного дома, обычно в возрасте 12 лет, обязываясь обучить их ремеслу, содержать их на свой счет и по обучении платить 1 руб. в месяц; по достижении совершеннолетия эти ученики получали от фабриканта 100 руб. и пару платья и могли либо остаться, либо уйти. [17]
Добыча торфа у нас в 1920 г. достигла 93 млн. пудов, в 1921 г. - 139 млн. пудов - единственная, пожалуй, область, где мы довоенную норму далеко обогнали. В области торфа у нас богатства необъятные, как ни в одной стране в мире. Но здесь гигантские трудности были и отчасти остаются и сейчас в том отношении, что эта работа, вообще тяжелая, страшно тяжела была именно в России. Радченко, Меньшиков и Морозов, облегчает эту работу. В этом отношении достигнут успех громадный. В 1921 г. работало всего 2 торфонасоса - аппараты для гидравлического добывания торфа, избавляющие рабочих от каторжного труда, который до сих пор связан с добычей торфа. Теперь заказано в Германии и обеспечено к 1922 г. 20 аппаратов. [18]
Сложившийся еще во времена Московской Руси приоритет государственности ( этатизм) перерос в великодержавность. Обратите внимание: национализм, как таковой, для русских характерен мало. Он проявляется в основном в периоды кризисов, распада, когда возникает угроза существованию государства. Мы выше зоологической щепетильности и весьма безразличны к расовой чистоте, это нисколько не мешает нам быть вполне славянами. Огромное унитарное государство рассматривалось как русское, а история. Это подпитывалось тем, что огромные территории, присоединенные к государству, осваивались русскими ценой каторжного труда, самоотречения и подвига. Рабочие на бакинских нефтепромыслах, к примеру, в большинстве были русские. [19]