Cтраница 3
Solonis С известное изречение Солона пресловутый ( ilia Medea С); 3): hie et ille H тот и этот, то один, то другой; ille aut ille С тот или другой, такой-то. [31]
Она была поднята до сферы сознательного ( в самом высоком смысле) наслаждения. Однако эротика все-таки и именно благодаря этому явилась способом проникнуть в самое иррациональное и вместе с тем самое реальное жизненное ядро по отношению к механизмам рационализации. Степень и характер ценностного акцента, который падал на эротику, исторически во многом менялся. Целостному ощущению воинства владение женщинами и борьба за женщин были близки боробе за военную добычу и завоевание власти. Для доклассического эллинства во времена рыцарской романтики эротическое разочарование могло стать, как это было для Архилоха, переживанием с серьезными и длительными последствиями, а похищение женщины - поводом к героической войне. Но в целом способность женщины к эротическому переживанию - примером может служить Сафо - оставалась недосягаемой для мужчин. В классической Элладе, в период войск гоплитов, люди мыслили - чему имеются свидетельства - в этой области вполне трезво, скорее даже более трезво, чем образованные китайцы. Нельзя, конечно, утверждать, что они не ведали больше смертельной серьезности половой любви. Но не это, а скорее обратное было характерно для них: вспомним - несмотря на Аспасию - речь Перикла и, наконец, известное изречение Демосфена. Исключительно мужскому характеру этой эпохи демократии выраженное в нашем понимании эротическое переживание, в котором женщина выступает как жизненная судьба, показалось бы едва ли не сентиментальностью школьников. Товарищ, мальчик стоял в качестве сопровождаемого всем церемониалом любви объекта желания именно в центре эллинской культуры. [32]