Cтраница 3
С Яковом Ильичом у старших Френкелей я стала встречаться уже редко, так как он со своей семьей переехал в Лесной. Несколькими годами позднее, в 1927 г., уже студенткой третьего курса физико-механического факультета Политехнического института, я слушала лекции Якова Ильича, к тому времени уже известного ученого. [31]
К этой работе были привлечены И. В. Курчатов, А. И. Алиханов, Л. А. Арцимович и другие способные молодые ученые, в основном питомцы физико-механического факультета Политехнического института. [32]
Физико-механический факультет Политехнического института был учрежден и начал функционировать уже после Октябрьской революции. [33]
В отличив от чистой физики и чисто эмпирической техники дореволюционной России в Советском Союзе широко развертывается техническая физика - физика производственных процессов. Для этой новой физики должны быть созданы и новые кадры инженеров-физиков. С этой целью в 1919 г. в Политехническом институте был основан физико-механический факультет, превратившийся позже в самостоятельный Физико-механический институт и наконец в инженерно-физический факультет. [34]
Он начал свою педагогическую деятельность с заведования кафедрой теоретической физики на физико-механическом факультете Харьковского механико-машиностроительного института и быстро организовал хорошее преподавание теоретической физики. К этой работе привлекались и мы - молодые его сотрудники. [35]
Вдохновленные этим массовым движением, я и еще три студента ( С. Н. Вернов, ныне академик; И. П. Полевой, к сожалению, рано умерший - почти сразу же после окончания института; С. В. Измайлов) пришли в профком физико-механического факультета и заявили, что хотим организовать ударную бригаду, ставящую своей целью досрочно, к лету 1930 г., закончить институт. В профкоме, увы, не поддержали наше предложение, заявив, что это будет не ударная бригада, а скорее, кулацкий колхоз, состоящий только из академически сильных студентов. [36]
Первые те письма от Я. И. Френкеля нас успокоили и обрадовали. Они были восторженными, и в каждой строчке сквозил тот общий подъем, который делал изобилующую трудностями жизнь в молодой Советской Республике столь привлекательной, особенно для тех, кто смело смотрел в будущее. Можно себе представить, как стосковался Яков Ильич по большой научной и педагогической деятельности и как он был счастлив, обретя сразу и то и другое в двух детищах А. Ф. Иоффе - в Физико-техническом институте и физико-механическом факультете Политехнического института. И, конечно, в каждом письме Яков Ильич звал всех нас в Петроград, где потребность в ученых и преподавательских кадрах была столь велика. [37]
При этом меня особенно привлекала мысль - и ею я также был обязан Якову Ильичу - поступить на механическую специальность физико-механического факультета по разделу аэромеханики. Главной геофизической обсерватории, организатор первого в Советском Союзе завода авиаприборов и вместе с тем летчик-бомбометатель, стяжавший себе славу в войне 1914 - 1917 гг. Перед своей безвременной кончиной в 1925 г. А. А. Фридман, один из первых в то время, совершил полет на воздушном шаре в высшие слои атмосферы. Ке могу не вспомнить о последовавшей позднее трагической гибели группы ученых ( в том числе и ученика Я. И. Френкеля, выпускника физико-механического факультета, физика И. [38]
В течение всего предвоенного десятилетия я по совместительству работал преподавателем в Политехническом институте - первоначально на общих кафедрах математики, теоретической и технической механики. Количественное расширение физико-механического факультета ( какое-то время называвшегося инженерно-физическим) повлекло за собой и количественное расширение кафедры теоретической физики. [39]
Рост института осуществлялся вначале без его распада на отдельные ( дочерние) организмы, за счет возникновения новых отделов, связанных друг с другом. В результате в начале 30 - х годов институт превратился в обширный комбинат различных физико-технических институтов с совершенно разными направлениями. Особенно большая группа сотрудников перешла в Харьковский и Свердловский институты. Однако их место тотчас же занимали новые специалисты, подготовленные исподволь в том же Ленинграде на физико-механическом факультете Политехнического института. [40]
Однако, к сожалению, очень велик оказался разрыв между подготовкой аудитории и уровнем лекции. Яков Ильич был подавлен содержанием заданных ему вопросов, свидетельствовавших о полном непонимании существа того, о чем он рассказывал. Насколько мне помнится, он провел всего три занятия. В следующих двух лекциях он говорил о законах механики, говорил, по-видимому, как всегда, умно, но уже не вдохновенно, и мне запомнились не эти лекции, а беседы с ним в перерывах. Я, конечно, приставал к нему с расспросами, высказывал свои не слишком интересные соображения, а он не только терпеливо их выслушивал, но вел со мной беседу, как будто бы я что-то значил в его глазах. Есть только один путь - физико-механический факультет Политехнического института. [41]
Была организована группа из 15 человек, в числе которых оказался и я. Программа курса обучения почти не была сокращена, и мы занимались даже по выходным дням. Сдав документы, я стоял возле канцелярии института, откуда вышли два рабфаковца. Из их разговора я понял, что один из них получил путевку на какой-то физико-механический факультет и это его не радует. [42]
На лекции вопрос этот не был изложен. Моему руководителю было невдомек, что полученные мною в университете знания по механике далеко не отвечали уровню данного мне поручения, что мой педагогический опыт был крайне незначителен и, наконец, даже то, что мое владение немецким языком, на котором был написан курс Шарлие, не позволяло мне свободно пользоваться этой книгой. А уп-раяшеипя, которые мне предстояло проводить, должны были начаться через несколько дней. Потом дело пошло легче, хотя стоит подчеркнуть, что дальнейшие проводимые мною упражнения редко отличались по сложности от этих первых. Мое положение облегчалось только тем, что моими студентами в этот первый год преподавания па физико-механическом факультете были прекрасно образованные, талантливые молодые люди, будущие академики Ю. Б. Харитон, В. Н. Кондратьев, А. Ф. Вальтер и другие, сразу же ставшие моими друзьями и, по-видимому, простившие мне по доброте душевной все недостатки моего преподавания. Злые языки впоследствии говорили, что мы с ними часто вместо занятий всей компанией ходили в кино; вряд ли это было так. Однако я не уверен, что мои слушатели многому научились от меня, являвшегося блестящим примером преподавателя, который знает на одну лекцию больше, чем его студенты; но для меня занятия с ними имели большое учебное и BOcnnTaj тельное значение. [43]
Была организована группа из 15 человек, в числе которых оказался и я. Программа курса обучения почти не была сокращена, и мы занимались даже по выходным дням. Сдав документы, я стоял возле канцелярии института, откуда вышли два рабфаковца. Из их разговора я понял, что один из них получил путевку на какой-то физико-механический факультет и это его не радует. Услышав, что в Политехническом институте есть физико-механический факультет ( о чем я услышал впервые), я решил - это то, что мне надо, и тут же предложил товарищу обменяться путевками. В канцелярии люди оказались доброжелательными и, несмотря на уже оформленные документы, пошли нам навстречу, и обмен состоялся. [44]