Cтраница 2
Однако представляется, что при вдумчивом исследовании истории развития математических методов и идей можно сделать вывод, что неявное знание, выражающее собой вполне явные реалии не только научного, но и житейского опыта, неявным образом вторгается и в современную аналитическую философию, выводы которой базируются на анализе конкретных вполне реальных и даже обыденных житейских ситуаций. Райла, при выражении наших мыслей в понятиях какого-либо конкретного языка - например, английского или русского - практически не мешает нам в планировании и осуществлении нашей деятельности, поскольку эту ошибку совершают все, так как такие категориальные ошибки интерсубъективны и закреплены традицией. [16]
Аналитическая философия наследует традиции изучения оснований знания - как в его чувственной, эмпирической, так и в рациональной, теоретической форме. Наработанные в прежние века идеи и методы анализа человеческого опыта развиваются в ней в тесной связи с исследованием языка, в котором выражается и осмысливается этот опыт. [17]
Соответственно в качестве эталона науки выступает та языковая система, которая относительно проста, логична и легко проверяема. Рассела ( 1872 - 1970) - одного из основоположников аналитической философии. Витгенштейна в качестве эталона науки выступает формальная логика, задающая общие критерии научности. При этом утверждается, что эмпирическое знание дано человеку в чувственном восприятии и познание здесь возможно с абсолютной достоверностью. Теоретическое же знание, в свою очередь, сводится к эмпирическому. [18]
В данной главе знаменитый роман Михаила Булгакова используется как экспериментальная модель реальности и источник эмпирических данных, на основе которых можно сформулировать некоторые категории, понятия и обобщения, вводящие в своеобразную область социологии культуры, которую можно назвать социологией повседневности. В западной социальной науке анализ повседневности имеет солидную традицию, в основном в русле аналитической философии и социальной феноменологии. Настоящее изложение опирается на социально-феноменологические штудии Альфреда Шюца и его последователей. [19]
Монотеоретическая модель была характерна не только для нашего философского образования. В англоамериканской философии, например, явно прослеживается доминирование аналитической философии. Во Франции ощущается господство структурализма. Во многих европейских странах очень сильно влияние феноменологии. Некоторые крупные философы понимают ограниченность монотеоретического подхода. [20]
Такое расхождение возникло не случайно. Кстати, и в немарксистской философии XX века также сложились две разные ориентации: на человека ( философская антропология, персонализм, экзистенциализм и другие) и на науку ( неопозитивизм, аналитическая философия, структурализм и другие), отношения между которыми далеки от дружественных. [21]
Вместе с тем он самобытный мыслитель, органично соединивший две характерные черты философии XX века: интерес к языку и поиск смысла, сути философствования. В аналитической философии ему суждено было занять особое место, стать центральной фигурой, без которой уже трудно представить общую панораму этого движения и даже современный облик мирового философского процесса в целом. [22]
Парадигма, созданная логическим позитивизмом, разрушена, выдвинуто множество альтернативных методологических концепций, но ни одна из них не может решить стоящих проблем. В лице Фейерабенда аналитическая философия науки дошла до выступления против самой науки и до оправдания самых крайних форм иррационализма. Однако если исчезает всякая грань между наукой и религией, между наукой и мифом, то должна исчезнуть и философия науки как теория научного познания. За последние полтора десятилетия в философии науки не появилось по сути дела ни одной новой оригинальной концепции и сфера интересов большей части исследователей постепенно смещается в область герменевтики, социологии науки и этики науки. [23]
Но в аналитической философии XX века мы находим и важные собственно философские достижения: осмысление тесной связи человеческого опыта с речевой коммуникацией, схемами языка, новое понимание на этой основе специфики философской мысли, философских проблем. Большая часть трудов философа издается в 1950 - 1970 - е годы, и работа эта еще не завершена. Продолжается освоение его необычных текстов, их комментирование и обсуждение. Может быть, именно с этим обстоятельством связано нарастающее влияние идей и методов аналитической философии. [24]
Однако необходимо отметить, что развитие указанного подхода, в конечном счете, приводит к отрицанию его базовых принципов. Райла, можно заключить, что не может быть разработано научной теории, которая бы целиком в себе содержала все правила по ее применению, учитывала бы все аномалии и частные случаи, всевозможные особенности понимания всех субъектов познания, поскольку любая теория, в том числе и математическая, выстраивается на интуитивно очевидных, и, следовательно, на неопределяемых или полностью неявных основаниях. Такие неявные утверждения порождают провалы в научно-теоретическом исследовании, которые, в конечном счете, становятся очевидными, и, хотя какая-то часть из них со временем и выявляется, на основе предыдущего опыта возникает опасение, все ли подобные проблематичные утверждения научной теории обоснованы. Возможно, не замеченными остались еще какие-то теоретически неявные предпосылки. Таким образом возникает проблема неявного знания в научной теории, игнорируемая позитивизмом, и в результате - исторически обусловленный кризис позитивистской модели знания, основной принцип которой обозначен здесь ранее. Аналитическая философия стремилась преодолеть эту проблему в рамках логико-эмпирического и лингвистического подходов, фактически ограничивая ее решение рамками философии языка. Сегодня представляется, что пришло время взглянуть в глаза исторической правде и попытаться на иных теоретико-методологических основаниях не только разобраться в реальной истории развития науки, но и выдвинуть концепцию развития научно-теоретического знания с учетом исторических реалий. [25]
Нередко утверждалось, что философия призвана стать наукой о науке. В этом случае цель философии состояла бы в том, чтобы анализировать методы естественных наук, аксиоматизировать и уточнять используемые ими понятия. Разумеется, существует возможность того, что уточнение понятий будет способствовать дальнейшему развитию наук, что понимаемая так философия, хотя и с использованием чужих методов - логики, семантики, сможет производить новое знание, сравнимое с знанием, добываемым собственно наукой. Такую надежду питают приверженцы аналитической философии -, занимающей столь видное место в англб-американских кругах. Мы не хотим умалять интерес, который представляют такие попытки. Однако нас сейчас интересуют совершенно другие проблемы. Мы не ставим своей целью прояснить или аксиоматизировать существующее знание, мы стремимся лишь в какой-то степени восполнить некоторые принципиально важные пробелы в этом знании. [26]
Нередко утверждалось, что философия призвана стать наукой о пауке. В этом случае цель философии состояла бы в том, чтобы анализировать методы естественных наук, аксиоматизировать и уточнять используемые ими понятия. Разумеется, существует возможность того, что уточнение понятий будет способствовать дальнейшему развитию наук, что понимаемая так философия, хотя и с использованием чужих методов - логики, семантики, сможет производить новое знание, сравнимое с знанием, добываемым собственно наукой. Такую надежду питают приверженцы аналитической философии, занимающей столь видное место в англо-американских кругах. Мы не хотим умалять интерес, который представляют такие попытки. Однако нас сейчас интересуют совершенно другие проблемы, Мы не ставим своей целью прояснить или аксиоматизировать существующее знание, мы стремимся лишь в какой-то степени восполнить некоторые принципиально важные пробелы в этом знании. [27]