Cтраница 1
Последний маньчжурский император, Пу И, в своих мемуарах так пишет об этой традиции: Каждый раз при воспоминании о детстве перед моими глазами всплывает сплошной желтый туман: глазурованная черепица на крыше - желтая, паланкин - желтый, подстилки на стульях - желтые, подкладки на одежде и шапке, кушак, фарфоровая посуда, ватные чехлы для кастрюль, обертки для них, занавески, стекла-все желтого цвета. [1]
Почивших маньчжурских императоров чествовали, отвешивая поклоны перед их табличками. [2]
Тирания маньчжурских императоров и их прислужников, отчаянная бедность, нечеловеческий труд, постоянная угроза голодной смерти, дикие суеверия и предрассудки, религиозный дурман, семейный уклад, подавляющий личность, попрание национального достоинства - все испытал на себе трудовой люд Китая. [3]
Восставшие клеймили позором царствовавшего маньчжурского императора Сяньфэна. В Манифесте об истреблении дьяволов о нем говорилось: Нынешний маньчжурский дьявол Сяньфэн относится к племени северных варваров. Он, заклятый враг Китая, стремится превратить людей в дьявольское отродье, заставить их поклоняться нечистым духам и идти против воли истинного божества... Но знайте, что он уже осужден небом и его ждет неизбежная гибель. [4]
Ковалевский так описал выезд маньчжурского императора Даогуана: Когда хуан-шан ( так называют китайцы императора в разговоре между собой) проезжает по улицам Пекина - что, впрочем, редко случается - с них все сметают: прежде всего народ, потом грязь и всякий мусор; убирают балаганы и лавчонки со всяким хламом, прогоняют собак и свиней. Дорогу посыпают желтым песком. Прежде император всегда ездил верхом; теперь иногда показывается на носилках. Сидит он неподвижно, ровно, не поведет глазом, не повернет головой во всю дорогу, и потому-то любопытные иногда решаются взглянуть сквозь щель ворот или окна на Сына неба в полной уверенности, что их не заметят. [5]
Любопытно, что в 1924 г., когда бывшего маньчжурского императора Пу И изгнали из Пекина, в забытом уголке дворца были обнаружены три старые женщины, когда-то считавшиеся императорскими наложницами. [6]
Головкину прорепетировать, как он должен будет себя держать во время аудиенции у маньчжурского императора. [7]
Аблин, доставившие грамоту русского царя, датированную 10 марта 1658 г. По мнению маньчжурского императора Шуньчжи, грамота русского царя была составлена без должного почтения, поэтому осталась без ответа, а русские посланцы не были допущены на императорскую аудиенцию. [8]
На базе Махаяны в Тибете и Монголии возник ламаизм ( или тибетский буддизм), ставший религией маньчжурских императоров и высших сановников. Тибетское слово лама означает высший. [9]
Члены тайных обществ вели борьбу под лозунгом Свергнем династию Цин, восстановим династию Мин, что означало отстранение от власти маньчжурских императоров и восстановление на престоле китайского императорского рода. [10]
В марте 1656 г. в Пекин прибыла русская торговая миссия во главе с боярским сыном Федором Байковым, который должен был передать маньчжурскому императору грамоту русского царя Алексея Михайловича. [11]
К востоку от ворот Тяньаньмынь среди густых темно-зеленых сосен, изумрудных кипарисов, буйных зарослей камыша и ив находился величественный Храм предков - святыня маньчжурских императоров. Во времена династий Мин и Цин при каждом важном событии во дворцовой жизни - в день восшествия на престол, по случаю бракосочетания императора, зимнего солнцестояния, Нового года, праздника весны и других торжественных дат - правители Срединного государства приходили в этот храм почтить память своих предков и приносили им жертвы. Если император был слишком молод или слишком стар, то от его имени такой ритуал совершали члены императорской семьи, но только мужчины. [12]
Осваивая новые земли в Восточной Сибири, русские промышленные и служилые люди создавали свои поселения в р-не Амура, к югу от к-рого за Хинганским хребтом были расположены вотчинные владения маньчжурских императоров. После завоевания Китая в середине XVII в. Цин, пекинское правительство стремилось вытеснить из Приамурья русских поселенцев, уничтожить важный в стратегическом отношении Албазинский острог и предотвратить переход в русское подданство ряда эвенкийских и др. племен, населявших этот район. Россия, заинтересованная в налаживании торговых связей с Цинской империей, всячески воздерживалась от столкновения с маньчжурами и выступала за урегулирование дипл. [13]
Маньчжурский император и придворные бежали из Пекина на север, в провинцию Жэхз. [14]
Императорские дворцы были наполнены злыми духами. Об этом можно судить по следующему отрывку из воспоминаний последнего маньчжурского императора, Пу И: Каждый день, едва сумерки окутывали Запретный город и за воротами скрывался последний посетитель, тишину нарушали доносившиеся от дворца Цяньцингуп леденящие душу выкрики: Опустить засовы. [15]