Cтраница 3
Мы знаем, что только соглашение с крестьянством может спасти социалистическую революцию в России, пока не наступила революция в других странах. И так, прямиком, на всех собраниях, во всей прессе и нужно говорить. Мы зваем, что это соглашение между рабочим классом и крестьянством непрочно - чтобы выразиться мягко, не записывая этого слова мягко в протокол - а если говорить прямо, то оно порядочно хуже. Во всяком случае мы не должны стараться прятать что-ллбо, а должны говорить прямиком, что крестьянство формой отношений, Которая у нас с ним установилась, недовольно, что оно этой формы отношений не хочет и дальше так существовать не будет. [31]
Мы знаем, что только соглашение с крестьянством может спасти социалистическую революцию в России, пока не наступила революция в других странах. И так, прямиком, на всех собраниях, во всей прессе и нужно говорить. Мы знаем, что это соглашение между рабочим классом и крестьянством непрочно, - чтобы выразиться мягко, не записывая этого слова мягко в протокол, - а если говорить прямо, то оно порядочно хуже. Во всяком случае мы ие должны стараться прятать что-либо, а должны говорить прямиком, что крестьянство формой отношений, которая у нас с ним установилась, недовольно, что оно этой формы отношений не хочет и дальше так существовать не будет. [32]
Давно уже известно, что на низшем уровне культуры социальной формой жизни являются нравы. Именно те самые жизненные условия общества, которые позднее, с одной стороны, кодифицируются в качестве права и санкционируются erzwungen werden государственной властью, а с другой стороны, предоставлены свободе культурного и воспитанного человека, - гарантированы в более узких и примитивных социальных кругах своеобразным непосредственным надзором окружения над отдельным человеком, который составляет то, что называется нравами. Так, основой многих норм и результатов общественной жизни равным образом может быть и свободная игра конкурирующих сил, и регламентированная опека низших элементов со стороны высших: так, в некоторые эпохи многие интересы охраняются семейной организацией - чтобы позже или где-то в другом месте это взяли на себя чисто профессиональные объединения или государственное управление. Говоря в общем, взаимоотношения, составляющие жизнь общества, всегда основываются на определенных целях, причинах, интересах а поскольку эти последние, будучи как бы материей социальной жизни, оказываются постоянными, формы отношений, в которых они осуществляются, могут быть весьма различными - как, с другой стороны, одна и та же форма и способ социальной жизни может воспринять самые многообразные содержания. Мне кажется, что среди этих форм, которые принимают отношения людей между собой и которые могут быть носителями весьма различных содержаний, есть одна, которую можно назвать лишь формой религиозной, - предвосхищая, конечно, этой характеристикой начальных условий вполне зрелое образование, только и заслуживающее такого имени. Ибо не религия, уже существующая, должна придать этим отношениям ту особую окраску, которая позволит им так называться, но люди, соприкасаясь между собой, в чисто психологическом аспекте взаимодействия вырабатывают определенный тон ( Топ), который, развиваясь, усиливаясь, вырастая в особую сущность, и называется религией. [33]
Это произошло тем легче, что во второй половине 20 - х годов состав партии при резком увеличении ее численности серьезно ухудшился. До 60 - 70 % увеличилось число политически неграмотных коммунистов, немало было среди них и элементарно безграмотных. Еще более тонким стал в партии слой старой большевистской гвардии, верхушка которого была к тому же втянута в амбициозную борьбу за власть и политически расколота. Новые партийные функционеры, так же как и сам Сталин, с неприязнью относились к представителям старой ленинской партийной гвардии, к партийной интеллигенции вообще, презрительно именуя их умниками и белоручками, порицая и отвергая демократические формы внутрипартийных отношений. По мере роста силы нового партийного руководства ленинская гвардия была просто уничтожена и вся власть в стране сосредоточилась в его руках. Диктатура пролетариата была трансформирована в диктатуру партии. Нам для того, чтобы поддержать пролетарскую диктатуру, необходимо поддержать диктатуру партии, которая немыслима без диктатуры старой гвардии, которая в свою очередь немыслима без руководящей роли ЦК как властного учреждения. [34]
Здесь уже стало заметно разделение рынков на развитые и развивающиеся. Относительная устойчивость развитых рынков подтверждает их высокий статус, обусловленный наличием мощного и комплексного производственного потенциала, упорядоченностью денежного обращения, широко диверсифицированным набором финансовых инструментов ( в том числе системой хеджирования рисков), налаженностью инфраструктуры фондового рынка. В то же время у рынков России, Южной Кореи и Индонезии все эти качества отсутствуют. Более того еще резче начинали проступать те отрицательные черты, на которых в кризисный период инвесторы концентрируют особое внимание: значительная внешняя задолженность; непрозрачность национальных финансовых институтов; нерыночный характер взаимодействия банков и промышленных корпораций; олигархические формы отношений финансово-промышленных групп; экономическая слабость и среднего, и малого бизнеса. [35]
Нам нужны не старые бюрократические средства, а нужен учет торговых условий, нам нужно точное их знание, уменье быстро всякие изменения учитывать. Для этого нам нужна быстрая переброска и средств продовольствия, и предметов обмена на громадном пространстве РСФСР. Трудности перед нами очень велики. Но это - основа всей новой экономической политики на то время, пока мы не восстановим крупной промышленности полностью, а это время может исчисляться не меньше, как десятком лет, и мы на это время должны дать такие формы отношений между рабочим классом и крестьянством, между этими двумя единственными классами, на основе которых мы должны строить нашу экономику, должны между этими классами создать такой союз, который удовлетворял бы обе стороны хозяйственно, такой союз, который считался бы с мелким крестьянином, как с мелким крестьянином, пока мы не можем ему дать всех продуктов крупной промышленности. [36]