Cтраница 2
Что касается до широких требований, - пишет, - до политических требований, то только в требованиях петербургских ткачей... Печатая подобные фразы, редакция Рабочей Мысли обнаруживает, во-1 - х, непростительное для социал-демократа забвение истории русского революционного и рабочего движения, а во-2 - х, непростительно узкое понимание рабочего дела. Широкие политические требования предъявлены русскими рабочими и в майском листке С. [16]
Однако, прежде чем переходить к их программе, безусловно необходимым представляется остановиться еще на одном теоретическом пункте. Промыслов он не коснулся, ограничившись данными о росте крупной фабрично-заводской промышленности. Теперь г. Кри-ROHKO повторяет совершенно подобные фразы о кустарных промыслах. В другом месте он противополагает мелкую народную промышленность - крупной, капиталистической. Но ведь это далеко еще не определяет ее экономической организации, да и потом - это совершенно неверно. Кри-венко говорит, например, что мелкая народная промышленность и до сих пор еще дает гораздо большую сумму валового производства и занимает больше рук, чем промышленность крупная капиталистическая. Автор имеет в виду, очевидно, данные о числе кустарей, доходящем до 4 млн., а по другому счету до 7 млн. Но кто же не знает, что преобладающей формой экономики наших кустарных промыслов является домашняя система крупного производства. [17]
Быть может, нас обвинят в том, что мы таких господ предпочитаем держать в тюрьме. Но иначе невозможна диктатура. Мы должны подготовить диктатуру, а это состоит в борьбе против подобных фраз и подобных поправок. Повсюду в наших тезисах говорится о массе. Но, товарищи, нужно ведь понимать, что такое масса. ГКРП, товарищи слева, слишком злоупотребляет этим словом. [18]
Автор передовой статьи сборника, Максимов, строго выдерживает дипломатию платформы, гоноря о пролетарской культуре без всякого пояснения того, что он под этим понимает. В статье, написанной с претензией на популярность изложения, эта игра в прятки особенно бросается в глаза. Какая же это популярность, если ни один читатель, кроме липко знающих Максимова или проследивших уже весь спор о махизме и к связи с махизмом, не может понять истинного смысла подобной фразы. [19]
Что касается, в частности, до аннексий, то вопрос о них стал особенно актуальным в связи с войной. Легко убедиться, что протест против аннексий либо сводится к признанию самоопределения наций, либо базируется на пацифистской фразе, защищающей status quo и враждебной всякому, даже революционному, насилию. Подобная фраза в корне фальшива и непримирима с марксизмом. [20]
Троцкий сказал на это: отживающим классам мы говорим, или переходите к нам, или мы ничего для вас сделать не можем. Он, конечно, прав: но неужели он думает, что подобная фраза может служить призывным лозунгом. [21]
Пусть Турати не хотел оправдывать войны, пусть Каутский не хотел оправдывать установление Германией вассальных отношений Турции к немецкому империализму. Но на деле у обоих добреньких пацифистов получилось именно оправдание войны. Если бы Каутский не в журнале, который так скучен, что его никто не читает, а с трибуны парламента, перед живой, впечатлительной, обладающей южным темпераментом, буржуазной публикой произнес подобную фразу: Константинополь не должен достаться России, Турция не должна быть ничьим вассальным государством, то не было бы ничего удивительного в возгласах остроумных буржуа: Превосходно. [22]
Уже в силу этого обстоятельства понятия равенства и справедливости не могут выражать вечную справедливость и истину. Через несколько поколений общественного развития при коммунистическом строе и при умножившихся ресурсах люди должны будут дойти до того, что кичливые требования равенства и права будут казаться столь же смешными, как смешно, когда теперь кичатся дворянскими и тому подобными наследственными привилегиями. Противоположность как по отношению к старому неравенству и к старому положительному праву, так и по отношению к новому, переходному праву исчезнет из практической жизни; тому, кто будет настаивать, чтобы ему с педантической точностью была выдана причитающаяся ему равная и справедливая доля продуктов - тому в насмешку выдадут двойную порцию. Оттого, что теперь подобные фразы весьма пригодны для агитации, они отнюдь не становятся вечной истиной. [23]
Человеческая практика доказывает правильность материалистической теории познания, - говорили Маркс и Энгельс, объявляя схоластикой и философскими вывертами попытки решить основной гносеологический вопрос помимо практики. Для Маха же практика - одно, а теория познания - совсем другое; их можно поставить рядом, не обусловливая первым второго. Познание, - говорит Мах в своем последнем сочинении: Познание и заблуждение ( стр. Наши русские махисты, желающие быть марксистами, с удивительной наивностью принимают подобные фразы Маха за доказательство того, что он приближается к марксизму. Но Мах здесь так же приближается к марксизму, как Бисмарк приближался к рабочему движению, или епископ Евлогий к демократизму. У Маха подобные положения стоят рядом с его идеалистической теорией познания, а не определяют выбор той или иной определенной линии в гносеологии. Познание может быть биологически полезным, полезным в практике человека, в сохранении жизни, в сохранении вида, лишь тогда, если оно отражает объективную истину, независящую от человека. Для материалиста успех человеческой практики доказывает соответствие наших представлений с объективной природой вещей, которые мы воспринимаем. Для солипсиста успех есть все то, что мне нужно на практике, которую можно рассматривать отдельно от теории познания. Если включить критерий практики в основу теории познания, то мы неизбежно получаем материализм, - говорит марксист. [24]
Что значит революционные коммуны. Отличается это понятие от временного революционного правительства и если да, то чем. Этого господа конференты сами не знают. Путаность революционной мысли приводит у них, как ото сплошь и рядом бывает, к революционной фразе. Маркс не раз осуждал подобную фразу, когда за обаятельный термин отжившего прошлого прячут задачи будущего, Обаятельность термина, сыгравшего роль в истории, превращается в подобных случаях в пустую и вредную мишуру, в погремушку. [25]
Принято говорить: при абсолютном нуле температуры. Но ведь абсолютный нуль недостижим. Выходит, что мы допускаем несоответствие между физическим содержанием и его словесным выражением. Нам кажется, что здесь большой беды нет. Ведь оперируют же математики, да и физики также, с понятием бесконечности. Когда в тексте, - речь идет не только об этой книге, - попадается подобная фраза читатель должен учитывать только что сказанное. [26]
Второй пункт посвящен выяснению отношения между непосредственно законодательной работой в Думе и агитацией, критикой, пропагандой, организацией. На связь думской и вне-думской работы рабочая партия смотрит совсем не так, как либеральная буржуазия. На одной стороне - буржуазные политиканы, упоенные парламентской игрой за спиной народа. На другой стороне - один из отрядов организованного пролетариата, посланный во вражеский лагерь и ведущий дружную работу в связи со всей борьбой пролетариата. Для нас есть только одно, единое и нераздельное, рабочее движение, классовая борьба пролетариата. Этой борьбе мы должны подчинить всецело все отдельные частные формы ее, в том числе и парламентскую. Внедумская борьба пролетариата является для нас определяющей. Подобные фразы ( в духе старой меньшевистской резолюции) туманны и могут быть подписаны любым либералом. [27]
Оуэна нельзя предполагать решительного коммунизма. Во всяком случае, если бы г-н Дюринг хотя бы держал в руках Книгу о новом нравственном мире Оуэна, то он нашел бы в этой книге не только прямую формулировку самого решительного коммунизма, с равной для всех обязанностью труда и равным правом на продукт - равным соответственно возрасту, как всегда прибавляет Оуэн - но нашел бы там и вполне разработанный проект здания для коммунистической общины будущего, с планом, фасадом и видом с высоты птичьего полета. Дюринг - то ничего не остается, конечно, как только изрекать подобные нелепые и прямо вымышленные утверждения. Я лично знал некоторых бывших участников этого образцового коммунистического эксперимента. Но обо всем этом, как и вообще о деятельности Оуэна между 1836 и 1850 гг., Саргант абсолютно ничего не знает, а потому и более глубокая историография г-на Дюринга пребывает по этому вопросу во тьме невежества. Дюринг говорит об Оуэне, что он был во всех отношениях истинным чудовищем филантропической навязчивости. Но когда тот же г-н Дюринг рассказывает нам о содержании книг, с которыми он едва знаком по заголовкам и эпиграфам, то мы ни в коем случае не вправе говорить, что он представляет собой во всех отношениях истинное чудовище невежественной навязчивости, так как подобная фраза, сказанная нами, будет ведь названа руганью. Утописты, как мы видели, были утопистами потому, что они не могли быть ничем иным в такое время, когда капиталистическое производство было еще так слабо развито. Они были вынуждены конструировать элементы нового общества из своей головы, ибо в самом старом обществе эти элементы еще не выступали так, чтобы быть для всех очевидными; набрасывая свой общий план нового здания, они вынуждены были ограничиваться апелляцией к разуму именно потому, что не могли еще апеллировать к современной им истории. [28]