Cтраница 3
Все перечисленные звенья справедливы для обучения любого контингента. В любом случае центральной фигурой является педагог. Он организует, направляет процесс обучения и управляет им. Все звенья взаимно связаны друг с другом и, в зависимости от конкретных условий, характера предмета, возраста обучаемых, могут иметь различный удельный вес в учебном процессе. Преподаватель, оставаясь центральной фигурой, и в высшей школе контролирует все виды работ студентов, вникает во все звенья процесса обучения, организует контроль на любом этапе, в любом звене процесса. Нельзя рассматривать все звенья изолированно, вне связи друг с другом. Только целостный характер организации всех звеньев процесса обучения создает наибольшую эффективность как отдельных звеньев, так и всего процесса обучения в целом. [31]
Из личного опыта известно, что многие преподаватели считают вопрос о Н, С. Понятие о простом и сложном в значительной мере субъективно, и от уровня знаний и мастерства самого преподавателя зависит, воспримет ли учащийся тот или иной вопрос как простой или сложный, насколько ясно он поймет его сущность. Тенденция уклониться от разбора вопросов о неизбежно приводит к формализации и рецептурности курса, что противоречит самому духу и характеру предмета. Ясно, что без четкого понимания основ теории невозможно четко изложить гипотезы прочности и тем более невозможно понять существо этого вопроса. Представление о сложности темы в значительной степени объясняется излишней математизацией изложения, обилием тригонометрических и алгебраических преобразований в ущерб раскрытию физического смысла вопроса. [32]
Из личного опыта известно, что многие преподаватели считают вопрос о излишне сложным для изучения в технику-мовской аудитории и не заслуживающим внимания с точки зрения утилитарных задач предмета. Понятие о простом и сложном в значительной мере субъективно, и от уровня знаний и мастерства самого преподавателя зависит, воспримет ли учащийся тот или иной вопрос как простой или сложный, насколько ясно он поймет его сущность. Тенденция уклониться от разбора вопросов о неизбежно приводит к формализации и рецептурности курса, что противоречит самому духу и характеру предмета. Ясно, что без четкого понимания основ теории невозможно четко изложить гипотезы прочности и тем более невозможно понять существо этого вопроса. Представление о сложности темы в значительной степени объясняется излишней математизацией изложения, обилием тригонометрических и алгебраических преобразований в ущерб раскрытию физического смысла вопроса. Главное - довести до сознания учащихся основные понятия, а их доказательства и математические выкладки свести к минимуму. [33]
Для метафизика вещи и их мысленные отражения, понятия, суть отдельные, неизменные, застывшие, раз навсегда данные предметы, подлежащие исследованию один после другого и один независимо от другого. Он мыслит сплошными иеопосред-ствованными противоположностями; речь его состоит из: да - да, нет - пет; что сверх того, то от лукавого 30 / f Для него вещь или существует, или не существует, и точно так же вещь не может быть самой собой и в то же время инойМ1оложптель - ное и отрицательное абсолютно исключают друг друга; причина и следствие по отношению друг к другу тоже находятся в застывшей противоположности / Этот способ мышления кажется нам на первый взгляд вполне приемлемым потому, что он присущ так называемому здравому человеческому рассудку. Но здравый человеческий рассудок, весьма почтенный спутник в четырех стенах своего домашнего обихода, переживает самые удивительные приключения, лишь только он отважится выйти широкий простор исследования. Метафизический способ понимания, хотя и является правомерным и даже необходимым в известных областях, более или менее обширных, смотря по характеру предмета, рано пли поздно достигает каждый раз того предела, за которым он становится односторонним, ограниченным, абстрактным и запутывается в неразрешимых противоречиях, потому что за отдельными вещами он но видит их взаимной связи, за их бытием - их возникновения и исчезновения, из-за ид покоя забывает их движение, за деревьями не видит леса. В обыденной жизни, например, мы знаем и можем с уверенностью сказать, существует ли то или иное животное или нет, но при более точном исследовании мы убеждаемся, что это иногда в высшей степени сложное дело, как это очень хорошо известно юристам, которые тщетно бились над тем, чтобы найти рациональную границу, за которой умерщвление ребенка в утробе матери нужно считать убийством. Невозможно точно так же определить и момент смерти, так как физиология доказывает, что смерть есть не внезапный, мгновенный акт, а очень длительный процесс. [34]
Кумыс пили долго, разговаривая, слушая игру на национальном музыкальном инструменте - курае. Манеры поведения, особенности национального костюма, вся среда в совокупности связаны с характером предметов, которыми люди пользовались. [35]
Приближенный перевод ( перевод при помощи аналога) заключается в подыскании ближайшего по значению соответствия в ПЯ для лексической единицы ИЯ, не имеющей в ПЯ точных соответствий. Горького, где русское душегрея переведено приближенно как vest. Конечно, английское vest, означающее жилет или нательную фуфайку, лишь приближенно передает значение русского слова душегрея, которое обозначает женскую теплую кофту без рукавов; тем не менее для целей перевода это неполное, приближенное соответствие оказывается вполне достаточным. Хотя эти эквиваленты лишь приблизительно передают содержание соответствующих русских слов, все же за отсутствием в английском языке точных эквивалентов их применение вполне оправдано, поскольку они дают некоторое представление о характере обозначаемого предмета или явления. Применение аналогов встречается и при передаче английской безэквивалентной лексики на русский язык, например drugstore аптека; know-how секреты производства; muffin сдоба и пр. [36]
Для метафизика вещи и их мысленные отражения, понятия, суть отдельные, неизменные, застывшие, раз навсегда данные предметы, подлежащие исследованию один после другого и один независимо от другого. Для него вещь или существует, или не существует, и точно так же вещь не может быть самой собой и в то же время иной. Положительное и отрицательное абсолютно исключают друг друга; причина и следствие по отношению друг к другу тоже находятся в застывшей противоположности. Этот способ мышления кажется нам на первый взгляд вполне приемлемым потому, что он присущ так называемому здравому человеческому рассудку. Но здравый человеческий рассудок, весьма почтенный спутник в четырех стенах своего домашнего обихода, переживает самые удивительные приключения, лишь только он отважится выйти на широкий простор исследования. Метафизический способ понимания, хотя и является правомерным и даже необходимым в известных областях, более или менее обширных, смотря по характеру предмета, рано или поздно достигает каждый раз того предела, за которым он становится односторонним, ограниченным, абстрактным и запутывается в неразрешимых противоречиях, потому что за отдельными вещами он не видит их взаимной связи, за их бытием - их возникновения и исчезновения, из-за их покоя забывает их движение, за деревьями не видит леса. В обыденной жизни, например, мы знаем и можем с уверенностью сказать, существует ли то или иное животное или нет, но при более точном исследовании мы убеждаемся, что это иногда в высшей степени сложное дело, как это очень хорошо известно юристам, которые тщетно бились над тем, чтобы найти рациональную границу, за которой умерщвление ребенка в утробе матери нужно считать убийством. Невозможно точно так зке определить и момент смерти, так как физиология доказывает, что смерть есть не внезапный, мгновенный акт, а очень длительный процесс. [37]
Для метафизика вещи и их мысленные отражения, понятия, суть отдельные, неизменные, застывшие, раз навсегда данные предметы, подлежащие исследованию один после другого и один независимо от другого. Для него вещь или существует, или не существует, и точно так же вещь не может быть самой собой и в то же время иной. Положительное и отрицательное абсолютно исключают друг друга; причина и следствие по отношению друг к другу тоже находятся в застывшей противоположности. Этот способ мышления кажется нам на первый взгляд вполне приемлемым потому, что он присущ так называемому здравому человеческому рассудку. Но здравый человеческий рассудок, весьма почтенный спутник в четырех стенах своего домашнего обихода, переживает самые удивительные приключения, лишь только он отважится выйти на широкий простор исследования. Метафизический способ понимания, хотя и является правомерным и даже необходимым в известных областях, более или менее обширных, смотря по характеру предмета, рано или поздно достигает каждый раз того предела, за которым он становится односторонним, ограниченным, абстрактным и запутывается в неразрешимых противоречиях, потому что за отдельными вещами он не видит их взаимной связи, за их бытием - их возникновения и исчезновения, из-за их покоя забывает их движение, за деревьями не видит леса. [38]
Для метафизика вещи и их мысленные отражения, понятия, суть отдельные, неизменные, застывшие, раз навсегда данные предметы, подлежащие исследованию один после другого и один независимо от другого. Для него вещь или существует или не существует, и точно так же вещь не может быть самой собой и в то же время иной. Положительное и отрицательное абсолютно исключают друг друга; причина и следствие по отношению друг к другу тоже находятся в застывшей противоположности. Этот способ мышления кажется нам на первый взгляд совершенно очевидным потому, что он присущ так называемому здравому человеческому рассудку. Но здравый человеческий рассудок, весьма почтенный спутник в четырех стенах своего домашнего обихода, переживает самые удивительные приключения, лишь только он отважится выйти на широкий простор исследования. Метафизический способ понимания, хотя и является правомерным и даже необходимым в известных областях, более или менее обширных, смотря по характеру предмета, рано или поздно достигает каждый раз того предела, за которым он становится односторонним, ограниченным, абстрактным и запутывается в неразрешимых противоречиях, потому что за отдельными вещами он не видит их взаимной связи, за их бытием - их возникновения и исчезновения, из-за их покоя забывает их движение, за деревьями не видит леса. В обыденной жизни, например, мы знаем и можем с уверенностью сказать, существует ли то или иное животное или нет, но при более точном исследовании мы убеждаемся, что это иногда в высшей степени сложное дело, как это очень хорошо известно юристам, которые тщетно бились над тем, чтобы найти рациональную границу, за которой умерщвление ребенка в утробе матери нужно считать убийством. [39]
Представляется как будто бы возможным наряду с математической формой абстракции поставить еще другую, изначальную абстракцию, Я могу выделить в цветке абстрактный момент цвета как такового; эта абстракция является здесь первичной, а основывающееся на ней эвентуальное суждение, что два цветка имеют оба одинаковый красный цвет, является вторичным. Между тем в случае математической абстракции равенство является первичным, а тот момент, по отношению к которому имеет силу равенство, получается лишь на основе отношения равенства. Однако я также могу охарактеризовать числа класса чисел, сравнимых по модулю 5, тем, что все они при делении на 5 дают один и тот же остаток, а подобие двух треугольников-тем, что величины углов и отношений сторон в обоих треугольниках одинаковы. Общий способ построения остатка или же указанных величин играет здесь роль момента цвета, а тождественность получающихся для обоих предметов результатов - роль тождественной красноты у двух чувственных вещей. Таким образом изначальная абстракция подчинена математической. Я, однако, не в состоянии выразить при помощи какого-либо объективного признака то общее, что присуще всем конгруентным треугольникам, или то общее, что присуще всем находящимся в одном месте телам ( на этот пример указывает в приведенном отрывке Лейбниц), я могу лишь указать: конгруентно с данным треугольником, находится в данном месте. Интересующий нас вопрос связан с проблемой относительности, с противоположностью, существующей между абстрактным определением и интуитивным указанием. Однако и в том и в другом случае существенным моментом является преобразование общего признака в некоторый идеальн-й объект, например свойства быть красным в носящий характер предмета красный цвет, к обладанию которым причастны красные вещи. [40]