Cтраница 2
Готовятся петиции, созываются митинги, уполномоченные партии разъезжают по стране во всех направлениях. Помимо большой национальной петиции с требованием Народной хартии - петиции, которая на этот раз должна собрать, как надеются, четыре миллиона подписей - - на усмотрение народа только что представлены две другие петиции о чартистском Земельном обществе. [16]
Необходимо, чтобы народные массы с самого начала выразили свой протест против осуществления этим собранием узурпированных им законодательных функций. Средства добиться этого в ваших руках и вы обязаны их пустить в ход. Мы предлагаем вам новую национальную петицию с требованием Народной хартии. Покройте ее миллионами ваших подписей, приложите усилия к тому, чтобы мы могли предъявить ее как документ, выражающий волю нации, как торжественный протест народа против всякого закона, изданного без его согласия, - наконец, как билль о восстановлении суверенитета, отнимаемого у народа в течение стольких веков. [17]
Демократическая партия в Англия делает быстрые успехи. В то время, как вигизм и торизм, денежная аристократия и дворянская аристократия ведут скучный словесный спор о пустяках в национальной говорильне, по выражению тори Томаса Карлейля, или, как говорит чартист Фергюс О Коннор, в палате, претендующей на то, что она будто бы представляет общины Англии; в то время, как государственная церковь пускает в ход все свое влияние, чтобы, опираясь на ханжеские наклонности нации, хоть как-нибудь поддержать свое прогнившее здание, а Лига против хлебных законов выбрасывает сотни тысяч в безрассудной надежде, что взамен этого в карманы хлопчатобумажных лордов потекут миллионы, - в это же самое время презираемый и осмеиваемый социализм спокойно и уверенно шествует вперед и постепенно внедряется в общественное мнение. В это же самое время за несколько лет под знаменем Народной хартии образовалась новая неисчислимая партия и повела агитацию так энергично, что по сравнению с ней О Коннел и Лига являются жалкими крохоборами. Известно, что в Англии партии идентичны с социальными слоями и классами; что тори тождественны с дворянством и ханжесксй, строго ортодоксальной фракцией англиканской церкви; что виги состоят из фабрикантов, купцов и диссентеров155, в целом - из высших слоев буржуазии; что низший слой буржуазии составляют так называемые радикалы и что, наконец, чартизм черпает свои силы в рабочем люде, в пролетариях. [18]
В нем выражалась надежда, что чартистам удастся в скором времени добиться превращения Народной хартии в один из законов страны. [19]
В нем выражалась надежда, что чартистам удастся в скором времени добиться превращения Народной хартии в один пз законов страны. [20]
Дело началось, но рабочие не имели перед собой определенной цели. Правда, все они были согласны в том, что им незачем идти под пули ради своих фабрикантов, добивающихся отмены хлебных законов, но в остальном одни хотели проведения Народной хартии, другие, считая это преждевременным, требовали лишь восстановления заработной платы 1840 года. [21]
Луи-Наполеон был вынужден создать единую и независимую Италию, Бисмарк был вынужден совершить своего рода переворот в Германии и вернуть Венгрии известную независимость, а английским фабрикантам не оставалось сделать ничего лучшего, как дать Народной хартии силу закона. [22]
Все это пролетарии прекрасно понимают и много раз прямо высказывали буржуазии. А между тем, кто же не знает, что они жертвуют малым, чтобы выгадать большее, что они рассчитывают вернуть свои пожертвования сторицей в первые же годы после отмены хлебных законов. Но рабочие не поддаются больше на удочку буржуазии, в особенности после восстания 1842 года. От каждого, кто объявляет себя их благожелателем, они требуют, чтобы он в доказательство искренности своих намерений высказался за Народную хартию. Тем самым они протестуют против всякой посторонней помощи, ибо в Хартии они требуют только предоставления им власти, чтобы они могли помочь себе сами. Тому, кто на это не соглашается, они с полным основанием объявляют войну, кто бы он ни был, откровенный враг или лицемерный друг. [23]
Английские рабочие не уступают никакой нации в мужестве, они не менее беспокойны, чем французы, но борются они иначе. Французы насквозь политичны, они борются и против социального зла на политической арене. Англичане же, считая, что политика служит лишь корыстным интересам буржуазного общества, борются не против правительства, а непосредственно против буржуазии, а эта борьба может пока что вестись с успехом лишь мирным путем. Застой в промышленности и вызванная им нищета повлекли за собой в 1834 г. в Лионе восстание во имя республики, а в 1842 г. в Манчестере всеобщую стачку с требованием Народной хартии и повышения заработной платы. А что для стачки тоже требуется мужество и даже большее, часто гораздо большее мужество, гораздо более смелая и твердая решимость, чем для восстания, - это ясно. В самом деле, для рабочего, знающего по опыту, что такое нищета, вовсе не пустяк смело идти навстречу нужде, обречь на нее жену и детей, месяцами терпеть голод и лишения, оставаясь твердым и непоколебимым. Сравните смерть пли галеры, угрожающие французскому революционеру, с тем, что английский рабочий терпит, чтобы не подчиниться игу имущего класса, с медленной смертью от голода, с необходимостью изо дня в день смотреть на голодающую семью, с сознанием, что буржуазия когда-нибудь да отомстит тебе. Мы увидим дальше пример такого упорного, неодолимого мужества английского рабочего, уступающего силе лишь тогда, когда всякое сопротивление бесполезно и уже не имеет смысла. И именно в этой спокойной выдержке, в этой непоколебимой решимости, ежедневно выдерживающей сотни испытаний, именно в них английский рабочий обнаруживает наиболее достойную уважения черту своего характера. [24]
Недаром названная нами выше немецкая социал-демократическая газета 85 вспоминает, как 70 лет тому назад начиналось рабочее движение в Англии, как в 1834 г. английские рабочие уличными демонстрациями протестовали против запрещения рабочих союзок, как в 1838 году около Манчестера вырабатывали они на громадных собраниях народную хартию и пастор Стивене провозглашал, что всякий свободный человек, который дышит вольным божьим воздухом и ходит по вольной божьей земле, имеет право на свой собственный очаг. [25]
Стокпорт, и здесь впервые им было оказано сопротивление, когда они штурмовали излюбленное детище буржуазии - работный дом. В тот же день в Болтоне начались всеобщая забастовка и волнения, которым власти также не препятствовали; скоро восстание распространилось на все промышленные округа, и все работы, за исключением уборки хлеба и заготовки съестных припасов, были прекращены. Они были втянуты в это восстание помимо своей воли: фабриканты, за исключением одного - тори Берли в Манчестере, - против своего обыкновения не противились забастовке. Дело началось, но рабочие не имели перед собой определенной цели. Правда, все они были согласны в том, что им незачем идти под пули ради своих фабрикантов, добивающихся отмены хлебных законов, но в остальном одни хотели проведения Народной хартии, другие, считая это преждевременным, требовали лишь восстановления заработной платы 1840 года. [26]
Вновь начавшийся период процветания промышленности, естественный и чуть ли не само собой разумеющийся после того как крах 1847 г. был вполне изжит, приписывался исключительно влиянию свободы торговли. Вследствие этих двух причин английский рабочий класс оказался политически в хвосте великой либеральной партии - партии, которой руководили фабриканты. А резкая оппозиция чартистов не против свободы торговли как таковой, а против превращения свободы торговли в единственный жизненный вопрос нации, показала фабрикантам и с каждым днем показывает им все более, что без помощи рабочего класса буржуазии никогда не удастся добиться полного социального и политического господства над нацией. Так постепенно изменились взаимные отношения обоих классов. Фабричные законы, бывшие некогда жупелом для всех фабрикантов, теперь не только соблюдались ими добровольно, но даже были в большей или меньшей степени распространены на все отрасли промышленности. Тред-юнионы, которые недавно еще считались исчадием ада, теперь стали пользоваться вниманием и покровительством фабрикантов как совершенно законные учреждения и как полезное средство для распространения среди рабочих здравых экономических воззрений. Даже стачки, которые до 1848 г. преследовались, были теперь также признаны подчас весьма полезными, в особенности когда господа фабриканты в подходящий момент сами их вызывали. Из законов, которыми рабочий лишался равенства в правах со своим работодателем, были упразднены по крайней мере самые возмутительные, а некогда столь страшная Народная хартия стала но существу политической программой тех самых фабрикантов, которые до последнего времени выступали против нее. Отмена имущественного ценза и тайное голосование были проведены законодательным путем. Парламентские реформы 1867 и 1884 гг. сильно приближаются ужо к всеобщему избирательному праву по крайней мере в том виде, в каком оно существует теперь в Германии; новый проект закона о перераспределении мест в избирательных округах, обсуждаемый сейчас в парламенте, создает равные избирательные округа, во всяком случае в общем не менее равные, чем во Франции или в Германии. [27]
В действительности же дело обстоит так: хлебные законы, удерживающие цены на хлеб в Англии на более высоком уровне, чем в других странах, тем самым повышают заработную плату и затрудняют фабрикантам конкуренцию с фабрикантами других стран, в которых цены на хлеб, а соответственно и заработная плата, ниже. Если же хлебные законы будут отменены, то цены на хлеб упадут и заработная плата приблизится к заработной плате остальных цивилизованных стран Европы. Все это ясно вытекает из изложенных выше принципов, регулирующих заработную плату. Избыточного населения в Англии и в особенности в Ирландии достаточно, чтобы удовлетворить потребность английской промышленности в рабочих, даже если ее размеры удвоятся; пройдет несколько лет, и ничтожные преимущества от отмены хлебных законов снова исчезнут, наступит новый кризис, и мы вернемся к исходному положению, ибо первый толчок, данный промышленности, ускорит также прирост населения. Все это пролетарии прекрасно понимают и много раз прямо высказывали буржуазии. Тем не менее фабриканты видят только ту непосредственную выгоду, которую принесет им отмена хлебных законов; в своей ограниченности они даже не понимают, что и для них выгода о т этой меры будет непродолжительна, так как конкуренция фабрикантов между собой быстро доведет прибыль каждого в отдельности до прежнего уровня; они не перестают громко заверять рабочих в том, что все это делается только ради них, что только ради голодающих миллионов людей богачи-либералы вносят сотни и тысячи фунтов в кассу Лиги против хлебных законов. А между тем, кто же не знает, что они жертвуют малым, чтобы выгадать большее, что они рассчитывают вернуть свои пожертвования сторицей в первые же годы после отмены хлебных законов. Но рабочие не поддаются больше на удочку буржуазии, в особенности после восстания 1842 года. От каждого, кто объявляет себя их благожелателем, они требуют, чтобы он в доказательство искренности своих намерений высказался за Народную хартию. Тем самым они протестуют против всякой посторонней помощи, ибо в Хартии они требуют только предоставления им власти, чтобы они могли помочь себе сами. Тому, кто на это не соглашается, они с полным основанием объявляют войну, кто бы он ни был, откровенный враг или лицемерный друг. [28]