Харчи

Cтраница 3

ЭЧго можно объяснить прежде всего, конечно, тем, что примененный нами для 1915 г. индекс дороговизны ( 151 4 % нормы 1913 г.) если и хорош для всей страны в дедом, то специально для центральных губерний Европейской России, несомненно, преуменьшен. Прямое доказательство этого предположения мы видим в том, что вычет за харчи увеличился в 1915 г. по сравнению с 1910 г. в большей степени, чем общий уровень денежного заработка, тогда как при реальном росте заработной платы обычно наблюдается обратное явление: доля харчей, как наименее эластичная потребность в бюджете рабочего, относительно падает в общей сумме его заработка. [31]

Как видно из указаний самого Короленко, цифры годового продовольствия в его работе суть величины исчисленные, причем самые способы вычисления их не всегда однородны в различных хозяйствах ( стр. Из этого явствует, что вычислять стоимость годовых харчей предоставлялось самим хозяевам-корреспондентам, а никакой инструкции о том, как производить это вычисление, дано не было. В результате во всех хозяйствах, где работали батраки обоего пола, давалась, по-видимому, средняя стоимость харчей для батраков и батрачек. Вследствие этого и общие нормы затрат на харчи по всей стране для женщин оказались почти равными мужской норме, что совершенно не подтверждается другими данными. [32]

Если господство женщины над мужчиной, неизбежно вызываемое фабричной системой, недостойно человека, значит и первоначальное господство мужчины над женщиной следует также признать недостойным человека. Если женщина теперь основывает, как некогда делал это мужчина, свое господство на том, что именно она добывает большую часть или даже всю совокупность общего имущества семьи, значит общность имущества была не подлинная, не разумная, раз один из членов кичится тем, что внес большую долю. Такие же взаимоотношения возникают, когда дети поддерживают своих безработных родителей, в том случае, если они не платят им попросту за харчи, как уже было сказано. Хокинс сообщает в докладе о фабричном труде, что такие отношения встречаются очень часто, и в Манчестере это явление общеизвестно. [33]

Динамика годовой и сроковой оплаты батрацкого тр ( в % нормы 1900 г. [34]

Данные Короленко как полученные непосредственно от корреспондентов Департамента земледелия более однородны. Но, по-видимому, выведены из малого числа наблюдений, почему п даются сразу за целое десятилетие. К тому же далеко не по всем губерниям они имелись за все десятилетие 12 Тем но менее интерес их для пас тем значительнее, что здесь дается не только денежная плата, но и стоимость харчей годового работника. [35]

Уставы, шагистика, чины и погоны вряд ли могли в глазах новобранцев приобрести черты боевой целесообразности. Понятно, что компенсаторную роль могли сыграть хорошее питание, исправное обмундирование, возможность поживиться неформальным - не исключая мародерского - путем В принципе, поначалу солдат впечатляли и харчи, и амуниция; есть свидетельства, что в Восточной Пруссии и Галиции они испытали своеобразную форму довольства, вкусив плодов европейской цивилизо-нанности. [37]

Другим следствием употребления машин является усиленное применение женского и детского труда. Так, в южнорусских экономиях различаются: а) полные рабочие - взрослые мужчины, способные ко всем работам; б) полурабочие, женщины и мужчины до 20 лет; полурабочие делятся на две категории: аа) от 12, 13 до 15, 16 лет - полурабочие в тесном смысле и бб) полурабочие большой силы; на экономическом языке три четверти рабочего, - от 16 до 20 лет, способные исполнять все работы полного рабочего, за исключением косьбы. Наконец, в) полурабочие малой помощи, дети не моложе 8 и не старше 14 лет; они исполняют обязанности свинарей, телятников, полольщиков и погонычей у плугов. Служат они нередко из-за одних харчей и одежды. Введение земледельческих орудий обесценивает труд полного рабочего и дает возможность заменять его более дешевым трудом женщин и подростков. [38]

Короленко считал, что во всей Евр. России занято лесными работами до 2 - х миллионов крестьян, и это число вряд ли преувеличено, если, яапр. Лесные работы принадлежат к наиболез дурно оплачиваемым; гигиенические условия их отвратительны, и здоровье рабочих подвергается сильнейшему разрушению; положение рабочих, заброшенных в лесную глушь, наиболее беззащитное, и в этой отрасли промышленности царят во всей своей силе кабала, truck-system и тому подобные спутники патриархальных крестьянских промыслов. Московские статистики указывают на обязательный забор харчей, понижающий обыкновенно в значительной степени заработки лесорабочих. Костромские лесорабочие живут в лесах артелями Б; устроенных наскоро и плохо избушках, в которых нет печей, а отапливаются они очагами. [39]

Бедная женщина-ткачиха идет на фабрику за отцом и мужем, работает наряду с ними и независимо от них. Грамотность фабричных работниц возрастает особенно быстро ( Пром. Вполне справедлив следующий вывод г. Харизоменова: промышленность уничтожает хозяйственную зависимость женщины от семьи... На чужой фабрике женщина сравнивается с мужчиной; это - равенство пролетария... Капитализация промышленности играет видную роль в борьбе женщины за ее самостоятельность в семье. Промышленность создает для женщины новое и совершенно независимое от семьи и мужа положение ( Юрид. Перед нами уже девушка свободная, не стесненная никакими преградами, эмансипировавшаяся от семьи и от всего, что составляет условия существования женщины-крестьянки, девушка, которая в каждую данную минуту может перекочевывать с места на место, от хозяина к хозяину, и может в каждую данную минуту оказаться без работы, без куска хлеба... При ручном производстве вязея имеет самый скудный заработок, заработок, не хвативший бы на покрытие расходов на харчи, заработок, возможный только при условии, что она, как член хозяйской семьи, имеющей надел, пользуется отчасти продуктами этой земли; при машинном производстве мастерица, кроме харчей и чая, имеет заработок, позволяющий ей жить вне семьи, и не пользоваться уже доходом семьи от земли. [40]

Но и после всех этих побед положение рабочих в Шуйско-Ивановском районе еще крайне печально. О семейных квартирах рабочих ( в фабричных казармах) один писатель ( Любимов) говорит следующее: Общее впечатление, получаемое при взгляде на эти миниатюрные клетки, в которых теснятся целые семьи с грудными и разного возраста детьми, тяжелое, безотрадное. Везде, по большей части, устроены деревянные нары, покрытые каким-нибудь тряпьем; на немногих нарах было замечено присутствие одеял и подушек. Воздух до крайности спертый, влажный и не чистый. Стены везде покрыты темными пятнами сырости, грязны и запачканы. В общем, вид этих каморок внушает сожаление к их обитателям. Прибавим, что каждая каморка ( одна комната) служит помещением для 2 - 3 семей. Общие казармы представляют из себя громадные комнаты, сплошь заставленные нарами или изредка железными кроватями. Часто одна комната служит помещением для 200 - 300 и даже 400 человек. Ни столов, ни стульев нет, очень шумно, одним словом, приходится жить точно на базаре. Владимирские рабочие питаются единственно почти одним только хлебом, пустыми щами да гречневой кашей с салом или постным маслом, и лишь весьма редко позволяют себе лакомиться говядиной, солониной или Головкиной. Просматривая в 1883 году книжки рабочих по забору харчей, доктор Песков нашел, что рабочие одной фабрики только в мае и октябре имели мясо, а в остальные месяцы питались исключительно постной пищей. Мы видим, таким образом, что у наших владимирских товарищей осталось еще много работы: долго и упорно придется им еще бороться для того, чтобы достигнуть такого положения, при котором им возможно будет вести более человеческий образ жизни. [42]

Страницы: 1 2 3