Cтраница 3
Фактически это была линия, которую упорно проводило большинство членов ЦК и Политбюро ЦК ВКП ( б) того времени. Вспомним еще раз события 1928 г. Выступая весной с разъяснением положения на хлебном, как он говорил, фронте, Сталин предостерег от любых мыслей насчет замедления темпов развития индустрии. [31]
Но все же дело явно становится во всех южных краях России правильным и прогрессирующим. Наибольшее число виноградно - и фруктово - ( из ягод тутового дерева) винокуренных заводов ( около 2 тысяч) находится в Закавказье - этой родине винограда, где виноградарство обещает полный расцвет. В Крыму ( 138 заводов), на Северном Кавказе, особенно в Терской области ( 70 заводов, готовящих 5 - 15 млн градусов винного спирта), в Бессарабии ( 12 заводов курят 6 млн градусов), в Туркестане ( 8 заводов курят 4 млн градусов), даже в земле Донецкого войска и в Херсонской губернии уже существуют надлежащие зачатки как промышленных, так и садовладельческих виноградно-спиртных заводов, которым можно только пожелать наибольшего успеха. Весьма важно обратить при этом внимание на то, что виноделие в своем развитии, уже сильно двинувшемся в последние годы, особенно благодаря мерам Министерства государственных имуществ, встретит очень важную поддержку в своих винокурнях и все свои сорта вин и виноградов, почему-либо негодных для прямого применения, может обратить в виноградный спирт. Его избыток, если он окажется, найдет, наверное, отличный заграничный сбыт, потому что Франция, Испания, Португалия и другие винодельные страны должны для прибавки к своим винам покупать много спирта, хотя бы хлебного, если он хорошо очищен. [32]
Наконец, второе обстоятельство, представляющее главный момент наших конъюнктурных хлебозаготовительных затруднений. Но обойти этот момент - значит обойти главное в хлебозаготовительном деле. О чем говорит опыт последних двух лет по хлебозаготовкам. Он говорит о том, что состоятельные слои деревни, имеющие в своих руках значительные хлебные излишки и играющие на хлебном рынке серьезную роль, не хотят нам давать добровольно нужное количество хлеба по ценам, определенным Советской властью. Нам нужно для обеспечения хлебом городов и промышленных пунктов, Красной Армии и районов технических культур около 500 млн. пудов хлеба ежегодно. В порядке самотека нам удается заготовить около 300 - 350 млн. пудов. Остальные 150 млн. пудов приходится брать в порядке организованного давления на кулацкие и зажиточные слои деревни. Вот о чем говорит нам опыт хлебозаготовок за последние два года. [33]
И июня в 4 день миром и всею землею опять за их великую измену и за пожег возмутились и учели их изменников Бориса Морозова и Петра Траханио-това у государя царя просить головою. Петра Траханиотова в ссылку, на Устюг Железной ( Устюжна Железнопольская. И видя государь царь во всей земле великое смятение, а их изменничью в мир великую досаду, послал от своего царьского лица окольничево своего князь Семена Романовича Пожарсково, а с ним 50 человек московских стрельцов, велев тово Петра Траханиотова на дороге сугнать и привесть к себе государю к Москве. И окольничей князь Семен Романович Пожарской сугнал ево Петра на дороге у Троицы в Сергееве монастыре и привез ево к Москве связана июня в 3 день. И государь царь велел ево Петра Траханиотова за ту их измену и за московской пожег перед миром казнить на Пожаре. А тово Бориса Морозова государь царь у миру упросил, что ево сослать с Москвы в Кирилов монастырь на Белоозеро, а за то ево не казнить, что он государя царя дятка, вскормил ево государя. А стрельцов и всяких служивых людей государь царь пожаловал, велел им свое государево жалованье давать денежное и хлебное вдвое. [34]
Чтобы быть еще более точным, скажу: немыслимо было иначе, нельзя было сразу начать с прибыли. Конечно, мы хватили через край, убыток мог бы, несомненно, быть меньше. Убыток на первых порах был неизбежен. Из этого, однако, никак нельзя сделать тот вывод, будто допустимо, чтобы этот убыток вошел в привычку. Это есть только наша плата за вход в период оживления хозяйства. Из конкурентов работают с прибылью уже сейчас кустарь и торговец, которые, если мы зазеваемся, пойдут навстречу друг другу к ущербу не только для пролетариата, но и для кустаря. И мы сами для того, чтобы возможно было возрождение государственного хозяйства, дали волю и торговцу, и кустарю, и хлебному рынку, и должны были дать. Но если не сумеем овладеть этим процессом, то из него может вырасти опасный противник. [35]