Cтраница 1
Царствия Божия, и тление не наследует нетления. [1]
Он сказал: вам дано знать тайны Царствия Божия, а прочим в притчах, так-что они видя не видят и слыша не разумеют. [2]
В доказательство того, что будет праведный суд Божий, чтобы вам удостоиться Царствия Божия, для которого и страдаете. [3]
Иисус, видя, что он разумно отвечал, сказал ему: недалеко ты от Царствия Божия. После того никто уже не смел спрашивать Его. [4]
Также Иисус, прозываемый Пустом, оба из обрезанных; они - единственные сотрудники для Царствия Божия, бывшие мне отрадою. [5]
Иисус сказал ему в ответ: истинно, истинно говорю тебе: если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия. [6]
Ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное; предваряю вас, как и прежде предварял, что поступающие так Царствия Божия не наследуют. [7]
В презрении к истории, в невнимании к развитию человечества повинна целиком другая сторона; в этом повинны опять-таки христиане, которые, построив особую историю царствия божия, отказывают действительной истории во всякой внутренней значимости и признают эту значимость только за своей потусторонней, абстрактной и к тому же еще вымышленной историей; утверждая, что человеческий род достигает завершения в их Христе, они приписывают пстории мнимую конечную цель, якобы достигнутую Христом; они обрывают историю посреди ее течения и уже поэтому, последовательности ради, должны выдавать дальнейшие восемнадцать веков за дикую бессмыслицу и полную бессодержательность. Мы требуем, чтоб и истории было возвращено ее содержание, но в истории мы видим откровение не бога, а человека, и только человека. [8]
Вся человеческая история или весь процесс цивилизации превращаются таким образом в творческую теодицею. Через отдельные цивилизации и их совпадающие в единстве, но конкретно различные ритмы, реальность разворачивает свое богатство и ведет от под-человека и под-цивилизации к человеку и цивилизации, а в итоге - к сверхчеловеку и преображенной сублимированной ( эфирной) сверхцивилизации царствия божия. [9]
Автор послания убеждает христиан, что второе пришествие не происходит, чтобы дать возможность как можно большему числу людей спастись и прийти к истинной вере - эта идея станет затем ведущей в христианской литературе. Относительно поздняя дата этого послания подтверждается ссылкой на послания Павла. Автор пытается утверждать, что между позицией Петра и Павла нет расхождений: только в посланиях Павла есть нечто неудобовразумительное, что невежды и неутвержденные толкуют превратно к своей погибели. Попытка примирить позиции Петра и Павла весьма характерна; она показывает, что каждая спорящая группа опиралась на свой апостольский авторитет ( иудеохри-стиане, например, почитали Петра, а Павла называли лжеапостолом) и что противоречия между учениями этих групп ясно сознавались. Те люди, которые выступали за сохранение единства христиан, распространяли произведения, подобные Второму посланию Петра, стремясь утвердить цельность и священность традиции. Но устная и письменная традиции отдельных христианских групп во II в. Все чаще в проповедях и писаниях стало появляться словосочетание царствие небесное вместо царствия божия; но и оно находило своих критиков. [10]
Глеб тотчас же сел на коня и отправился с малою дружиною, потому что был послушлив отцу. И пришел в Смоленск, и отошел от Смоленска недалеко, и стал на Смядыне в насаде. Услыхав это, Глеб громко возопил со слезами, плачась по отце, но еще больше по брате, и стал молиться со слезами, говоря так: Увы мне, господи. Если бы видел я, брат мой, лицо твое ангельское, то умер бы с тобою: ныне же зачем остался я один. Где речи твои, что говорил ты мне, брат мой любимый. Если доходят молитвы твои к бог. И когда он так молился со слезами, внезапно пришли посланные Святополком погубить Глеба. И тут вдруг захватили посланные корабль Глебов, и обнажили оружие. Отроки же Глебовы пали духом. Окаянный же Горясер, один из посланных, велел тотчас же зарезать Глеба. Повар же Глеба, именем Торчин, вынув нож, зарезал Глеба, как безвинного ягненка. Так был принесен он в жертву богу, вместо благоуханного фимиама жертва разумная, и принял венец царствия божия, войдя в небесные обители, и увидел там желанного брата своего, и радовался с ним неизреченною радостию, которой достиг своим братолюбием. Как хорошо и как прекрасно жить братьям вместе. Он же, услышав это, возгордился еще больше, не ведая, что Давид сказал: Что хвалишься злодейством, сильный. [11]