Cтраница 1
Непомерно высокие цены всегда являются признаком нездорового дела, неизбежно возникают из ненормальных отношений. Здоровый пациент имеет нормальную температуру, здоровый рынок - нормальные цены. Скачки цен обыкновенно вызываются спекуляцией, следующей за мнимым товарным голодом. Хотя общего товарного голода никогда не бывает, однако некоторой недохватки в немногих или хотя бы в одном-единственном важном предмете потребления уже достаточно, чтобы открыть дорогу спекуляции. Или вообще нет никакой недохватки, но инфляция курсов или кредитов быстро создает видимость увеличения покупательной силы и тем самым дает желанный повод для спекуляции. Весьма редко наступает действительный товарный голод, связанный с денежной инфляцией, например, во время войны. Но каковы бы ни были истинные причины, народ всегда платит высокие цены, потому что верит в предстоящий недостаток товаров и хочет запастись хлебом для собственного потребления, а нередко и для того, чтобы перепродать с выгодой данный товар. Когда заговорили о недостатке сахара, хозяйки, которые, вероятно, за всю свою жизнь никогда не покупали больше десяти фунтов сахара за раз, старались закупать его центнерами; одновременно сахар скупали спекулянты, чтобы сложить его на складах. [1]
Непомерно высокие цены всегда являются признаком нездорового дела, неизбежно возникают из ненормальных отношений. Здоровый пациент имеет нормальную температуру, здоровый рынок - нормальные цены. Скачки цен обыкновенно вызываются спекуляцией, следующей за мнимым товарным голодом. Хотя общего товарного голода никогда не бывает, однако некоторой недохватки в немногих или хотя бы в одном-единственном важном предмете потребления уже достаточно, чтобы открыть дорогу спекуляции. Или вообще нет никакой недохватки, но инфляция курсов или кредитов быстро создает видимость увеличения покупательной силы и тем самым дает желанный повод для спекуляции. Весьма редко наступает действительный товарный голод, связанный с денежной инфляцией, например, во время войны. Но каковы бы ни были истинные причины, народ всегда платит высокие цены, потому что верит в предстоящий недостаток товаров и хочет запастись хлебом для собственного потребления, а нередко и для того, чтобы перепродать с выгодой данный товар. [2]
Считая недостаточными успехи, достигнутые в развитии колхозной торговли, ЦК предлагает местным партийным и советским организациям оказывать всемерное содействие дальнейшему росту колхозной торговли ( вовлечение в торговлю большего количества колхозов, колхозников и единоличных трудящихся крестьян, увеличение колхозной торговой сети, улучшение организации встречной торговли промтоварами, в частности усиление торговли изделиями кустпромкооперации), решительно искореняя спекулянтов и перекупщиков и устраняя с рынка отдельных государственных и кооперативных заготовителей, вздувающих цены и играющих на-руку спекулянтам, с тем чтобы всеми этими мерами добиться снижения непомерно высоких цен на колхозном рынке. [3]
Непомерно высокая цена на откуп нефтяных участков, бездушное чванство правящей аристократии России, непонимание нужд государства - вот тот барьер, о который безуспешно разбивалась энергия братьев Дубининых. [4]
На основе несоответствия между темпом восстановления крестьянского хозяйства, с одной стороны, и госпромышлениости - с другой, в условиях свободного товарооборота возникли явления кризиса последнего времени. Этот кризис характеризуется расхождением между непомерно высокими ценами на изделия промышленности и низкими ценами на продукты сельского хозяйства. Промышленность, выросшая на основе городского рынка, способного уплачивать более дорогие цены, не смогла в момент реализации урожая сбыть свои товары менее платежеспособному массовому потребителю - крестьянству. [5]
Крестьяне - в массе своей - в результате выкупа оказались в чрезвычайно бедственном, совершенно невыносимом положении. У них не только отняли большую и лучшую часть их земель, так что даже во всех плодородных областях империи крестьянские наделы - по русским земледельческим условиям - оказались слишком малы, чтобы на них можно было прокормиться. С крестьян не только взяли за эту землю непомерно высокую цену, которую авансом за них выплатило государство и которую они вынуждены теперь постепенно выплачивать государству вместе с процентами. На них не только взвалена почти вся тяжесть земельного налога, в то время как дворянство от него почти вовсе освобождено; этот налог один поглощает и даже превосходит всю стоимость ренты с крестьянской земли, так что все остальные платежи, предстоящие крестьянину - о них мы скажем ниже - составляют уже прямой вычет из той части его дохода, которая представляет собой его заработную плату. К земельному налогу, к выкупным платежам и процентам за аванс, выплаченный государством, прибавились еще после введения местного управления губернские и уездные сборы. [6]
При рассмотрении этих вопросов нужен исключительно взвешенный подход. Все вы хорошо знаете, каким бременем на себестоимость сельскохозяйственной продукции ложатся непомерно высокие цены на тракторы, автомобили, сельскохозяйственные машины, удобрения и строительные материалы. Поэтому, как нам представляется, новые оптовые цены на промышленную продукцию, тарифы и услуги транспорта и связи, а также сметные расценки в строительстве должны быть введены в действие одновременно с введением новых закупочных цен на сельскохозяйственную продукцию. Здесь, товарищи, просматривается еще одно такое, казалось бы, скрытое и не совсем приятное явление. Если мы и в дальнейшем будем выкачивать деньги из колхозов и совхозов, то они кредитами пользоваться будут неохотно. Будут стараться не заказывать технику, считать, насколько выгодно купить удобрения, которые могут обойтись значительно дороже в сравнении с полученной от них прибавкой. Короче говоря, мы невольно нарушим ритм промышленных предприятий, которые останутся без заказов и прекратят выпускать отдельные виды сельскохозяйственной техники. А когда через два-три года выявится дефицит этих машин, ликвидировать его мы не сможем в течение нескольких лет и в результате понесем огромные потери. Произойдет примерно то, что произошло у нас со стиральными машинами. [7]
Указанные писатели, по-видимому, были введены в заблуждение чрезвычайно низкой ценой, по которой иногда продавалась пшеница в весьма давние времена, и воображали, что, поскольку ее самая низкая цена оказывалась тогда значительно ниже, чем в последующие времена, постольку и обычная ее цена должна была быть тоже значительно ниже. Так, для 1270 года Флитвуд сообщает нам две цены квартера пшеницы. В конце XV или в начале XVI столетия нельзя встретить ни одной цены, которая приближалась бы к этим непомерно высоким ценам. Цена хлеба, хотя и во все времена подверженная колебаниям, больше всего колеблется в тех неспокойных и неблагоустроенных государствах, где расстройство всякой торговли и сообщений мешает тому, чтобы изобилие в одной части страны облегчало недостаток в другой. В смутные времена Плантагенетов, которые управляли Англией с середины XII до конца XV столетия, один округ мог пользоваться изобилием, тогда как другой, находящийся на небольшом расстоянии от первого, мог претерпевать все ужасы голода, если его жатва была уничтожена неблагоприятной погодой или же вторжением какого-нибудь соседнего барона. [8]
Одной из первых в мире нефтеперегонных установок был завод, сооруженный в 1821 г. крепостными графини Паниной-братьями Дубиниными в городе Моздоке, расположенном на основном почтовом тракте, соединявшем Россию с Кавказом. В сохранившихся документах упоминаются трудности добывания нефти из колодцев, расположенных на Терском хребте близ станицы Вознесенской. Непомерно высокая цена за откуп нефтяных участков, бездушное чванство правящей аристократии России, непонимание ею нужд государства-вот тот барьер, о который безуспешно разбивалась энергия братьев Дубининых. [9]
Остается, однако, не сама нефть, а только ее часть, которую яе вводят в керосин. Из 150 млн пудов нефти получают всего около 50 млн пудов керосина и смазочного масла, теряют при этом часть добра, сжигают для перегонки нефти другую часть; все же остатков получается около 60 млн пудов. Сама нефть а промыслах ценится много что в 2 / а коп. Спрос, в сущности, на топливо в тех безлесных каспийских берегах есть, на низовьях Волги тоже топлива нет, необходимо оно и для Закаспийского края. На все на это за глаза достало бы 30 млн пудов, тогда бы и цена была, например, хоть угольная, 5 - 6 коп. А выкинули на рынок избыток, двойное количество - цена и пропадает. Тогда нефтяные остатки повезли столь далеко, сколько можно по Волге, и цену им составляет почта один провоз. Это должно произойти лишь тогда, когда с нефтепроводом поднимется цена самой нефти и убавится ее количество в условиях бакинских. Думают, однако, особенно многие лица на Донце, что с нефтепроводом явятся остатки соперником каменному углю на Черном море, но тут есть ошибка, которая состоит в том, что на берегах Черного моря остатки должны быть всегда дороги, а уголь должен год от году дешеветь. Черном море, а впереди цены должны непременно падать и от донецкого, и от ткви-бульского угля, а нормальная цена углю, например донецкому, где-нибудь на черноморском берегу, например в Батуме, конечно, должна быть яе выше, а ниже 15 коп. Черного моря, потому что в Баку нефть, допустим это, будет стоить 5 коп. Следовательно, на черноморском берегу остатки должны стоить дороже 20 коп. Черном море непомерно высоких цен за свое столь близкое добро. Притом, опасаясь нефтепровода на Черном море, они забывают, что нефтепровод расширят сбыт углю внутри России, - это рынок-то побольше рынка кавказских берегов. Допустим цену в Москве остаткам 26 коп. Следовательно, 75 пудов будут стоить 19 руб. 50 коп. [10]