Cтраница 1
Средний индивид при соответствующих подготовке и условиях не только принимает на себя ответственность, но и стремится к ней. [1]
Средний индивид в силу своей природы не любит работать и при возможности стремится избежать труда. [2]
Производится и прямая редукция представителей разных классов к некоему среднему индивиду. Маршалл осуществляет ее с помощью излюбленного им принципа непрерывности. Он утверждает, во-первых, что четкой границы между рациональным и нерациональным, нормальным и ненормальным поведением в действительности не существует, и наблюдается постепенный переход от действий финансового дельца к действиям заурядных людей. А во-вторых, по его мнению, большинство экономических явлений почти в равных пропорциях оказывает воздействие на все различные классы общества. И денежные средства на удовлетворение разных потребностей отводятся примерно в равных пропорциях. Классовые и статусные различия, таким образом, успешно заменяются непрерывной шкалой чисто количественных различий. [3]
Существует, к тому же, и другая причина, не позволяющая смешивать объективную и среднюю оценки: дело в том, что реакции среднего индивида остаются индивидуальными реакциями. Какое-то состояние чувств не становится объективным из-за того, что оно встречается у значительного числа субъектов. Из того, что многие из нас одинаково оценивают вещь, не следует, что эта оценка навязана нам какой-то внешней реальностью. Это единодушие может быть вызвано чисто субъективными причинами, в частности, определенной однородностью индивидуальных характеров. [4]
Из всего вышеизложенного вытекает, что общественные отношения, в которые вступали индивиды какого-нибудь класса и которые обусловливались их общими интересами против какого-либо другого класса, составляли всегда такую коллективность, к которой эти индивиды принадлежали лишь как средние индивиды, лишь постольку, поскольку они жили в условиях существования своего класса; они находились в этих общественных отношениях не как индивиды, а как члены класса. Совершенно обратное имеет место при коллективности революционных пролетариев, ставящих под свой контроль как условия [59] своего собственного существования, так и условия существования всех членов общества: в этой коллективности индивиды участвуют как индивиды. [5]
Отсюда не следует, что в массовом обществе говорят, а в традиционном нет; можно, наоборот, мало говорить в массовом обществе и много - в традиционном. Приняв в качестве индикатора количество слов, сказанных средним индивидом за определенное время, можно найти больше различий между отдельными крестьянскими обществами, чем между городом и селом; в деревенских обществах на юге Франции говорят значительно больше, чем в Париже, а в Париже - больше, чем в западных или центральных районах. Но обмена мнениями не происходит, варьируются чужие мнения. [6]
В индивидах, уже ие подчиненных более [68] разделению труда, философы видели идеал, которому они дали имя Человек, и весь изображенный нами процесс развития они представляли в виде процесса развития Человека, причем на место существовавших до сих пор в каждую историческую эпоху индивидов подставляли этого Человека и изображали его движущей силой истории. Таким образом, весь исторический процесс рассматривался как процесс самоотчуждения Человека; объясняется это, по существу, тем, что на место индивида прошлой ступени они всегда подставляли среднего индивида позднейшей ступени и наделяли прежних индивидов позднейшим сознанием. [7]
Последнее замечание объясняет, в каком смысле мы говорим, что концепты суть коллективные представления. Они общи целой социальной группе, но не потому, что составляли простую среднюю величину из соответственных индивидуальных представлений; ибо в таком случае они были бы беднее содержанием, чем эти последние: между тем как в действительности они по богатству выражаемого ими знания далеко превосходят знание среднего индивида. Это не абстракции, которые имели бы реальное бытие лишь в индивидуальном сознании, а представления, столь же конкретные, как те, какие индивид может выработать из своего личного опыта. Если фактически концепты всего чаще являются общими идеями, если они большей частью выражают категории и классы, а не отдельные предметы, то это происходит потому, что единичные и изменчивые черты явлений интересуют общество очень редко; в силу своей обширности, своих размеров оно может быть возбуждаемо лишь общими и постоянными свойствами вещей. [8]
Во всяком случае, наблюдается общая тенденция к превращению существующего денежного уровня в отправное момент для нового увеличения богатства, а это в свою очередь выдвигает новый уровень достатка и новую расстановку сил между благосостоянием своих соседей и своим собственным. В том, что касается данного вопроса, цель, преследуемая накоплением, состоит в том, чтобы возвыситься над другими, приобрести большую денежную силу по сравнению с остальными членами общества. Пока для нормального, среднего индивида результат такого сравнения оказывается явно неблагоприятным, он будет жить в постоянной неудовлетворенности своим настоящим уделом; когда же он достигнет уровня, который можно назвать престижной денежной нормой данного общества или данного слоя общества, его постоянная неудовлетворенность уступит место беспокойному, напряженному стремлению вырваться вперед и все более увеличивать разрыв между своим денежным состоянием и той средней престижной нормой. Индивид никогда не будет настолько удовлетворен результатом своего завистнического сопоставления, чтобы в борьбе за денежную престижность не иметь охоты поставить себя еще выше по отношению к своим соперникам. [9]
Покупательная способность напрямую связана с индексом цен и может быть использована для сопоставления материального благосостояния среднего индивида в различные периодьивремени. [10]
Активность японских работников скорее подпадает под ряд положений концепции у, отражающей суть доктрины социального человека: 1) контроль и угроза наказания не являются единственными средствами побуждения людей к труду. Человек сам будет стремиться к работе, в которой он заинтересован; 2) усилия, прилагаемые индивидом в трудовом процессе, пропорциональны ожидаемому вознаграждению; 3) средний индивид при соответствующей подготовке не только принимает на себя ответственность, но и стремится к ней; 4) стремление к творческим элементам в труде свойственно широкому, а не узкому кругу людей; 5) в условиях современного производства интеллектуальные возможности человека используются лишь частично. [11]
Первый выдвинул теории х и у, отражающие представления управляющих об отношении работников к труду с позиций двух названных доктрин. Теория х основана на доктрине экономического человека. Вот ее основные посылки: 1) люди не любят работать и при возможности стремятся избежать труда; 2) вследствие этого большую часть людей необходимо принуждать к труду, контролировать, управлять принуждением и наказанием; 3) средний индивид предпочитает, чтобы им руководили. Он избегает ответственности и более всего предпочитает собственную безопасность. [12]
Один стремится сделать ее напряженной, другой находит наслаждение в том, чтобы сделать ее размеренней и проще. Это возражение слишком часто выдвигалось против утилитаристской этики, чтобы была надобность здесь его развивать. Заметим лишь, что оно в такой же мере применимо ко всякой теории, стремящейся объяснить чисто психологическими причинами экономические, эстетические или метафизические ценности. Могут сказать, что имеется средний тип, который обнаруживается у большинства индивидов, и объективная оценка вещей выражает способ, которым они воздействуют на среднего индивида. Но существует огромная разница между тем, как в действительности оцениваются ценности обыкновенным индивидом, и той объективной шкалой человеческих ценностей, на которой в принципе должны основываться наши суждения. Среднее нравственное сознание есть нечто посредственное; оно слабо ощущает даже заурядные обязанности и, следовательно, соответствующие нравственные ценности; среди них существуют даже такие, в отношении которых оно поражено чем-то вроде слепоты. Поэтому оно не может обеспечить нас эталоном нравственности. Тем более так обстоит дело с эстетическими ценностями, которые представляют собой нечто безжизненное для очень многих людей. Что касается экономических ценностей, то в некоторых случаях, вероятно, дистанция менее значительна. И все же, очевидно, отнюдь не воздействие физических свойств бриллианта или жемчуга на большинство наших современников определяет их теперешнюю ценность. [13]
Банк Англии организовал операцию спасательная шлюпка ( фактически операцию совместного кредитования), направленную на помощь тем учреждениям, которые, как предполагал ось, могли еще восстановить свою платежеспособность или перестроиться. Гипотеза, предполагающая, что потребление индивидов за каждый период времени составляет постоянную долю дисконтированной стоимости их дохода за весь жизненный цикл. Строго говоря, эта доля будет зависеть от вкусов и предпочтений каждого индивида, но если предположить, что распределение населения по возрастам и доходам относительно постоянно, то можно агрегировать индивидуальные потребительские функции и получить устойчивую агрегатную потребительскую функцию. Эта теория связана с попытками Андо, Модильяни и Брумберга объяснить эмпирически установленные свойства потребительской функции ( consumption function), исходя из жизненного цикла доходов среднего индивида. [14]
Фрактальные распределения известны достаточно давно. В экономической литературе они носят названия Парето, или Парето-Леви, или устойчивые паретовские распределения. Свойства этих распределений первоначально были изучены Леви и опубликованы в 1925 г. Его работа основана, в свою очередь, на наблюдениях Парето ( 1897), касающихся распределения доходов. Последним было обнаружено, что доход хорошо аппроксимируется логнормальным распределением, за исключением приблизительно трех процентов наивысших индивидуальных доходов. На этом участке доход начинает следовать обратному степенному закону, что дает утолщв ние хвоста. Грубо говоря, вероятность того, что один человек в десять раз богаче другого, подчиняется нормальному рас пределению, но вероятность стократного превышения благосостояния оказывается намного больше той, что предсказывается нормальным распределением. Парето предположил, что этот утолщенный хвост, вероятно, возникает потому, что богатый может более эффективно умножать свое богатство, чем средний индивид, чтобы достичь более высокого благосостояния и более высоких доходов. [15]