Cтраница 1
Силезское восстание рассматривалось Марксом как один из знаменательных симптомов, свидетельствующих о могучих потенциях, которые заложены в рабочем классе - революционном преобразователе общества. [1]
В связи с силезским восстанием Маркс напоминает о гениальных сочинениях Вейтлинга, которые в теоретическом отношении часто идут даже дальше Прудона, хотя и уступают ему в способе изложения. Где у буржуазии, вместе с ее философами и учеными, найдется такое произведение об эмансипации буржуазии - о политической эмансипации - которое было бы подобно книге Вейтлинга Гарантии гармонии и свободы. Маркс называет немецкий пролетариат теоретиком европейского пролетариата, английский пролетариат - его экономистом, а французский - его политиком. [2]
По существу дело касалось силезского восстания ткачей в 1844 г. Руге не придавал ему значения, так как в этом восстании не было политической души, а по его мнению, социальная революция без этого невозможна. Возражения Маркса в сущности уже были высказаны в его статье по еврейскому вопросу. Политическая власть не может исцелить никакое общественное зло, ибо государство бессильно устранить обстоятельства, результатом которых оно само является. Маркс резко ополчился против утопизма, доказывая, что социализм нельзя осуществить без революции, но столь же резко он выступил и против бланкизма. Он доказывал, что политический разум обманывает социальный инстинкт, если пытается продвинуться вперед при помощи мелких бесцельных путчей. Маркс разъяснял сущность революции с эпиграммной меткостью: Каждая революция - говорит он - разрушает старое общество, и постольку она социальна. Социальная революция с политической душой, какой требует Руге, есть бессмыслица, но политическая революция с социальной душой имеет разумный смысл. Революция вообще - ниспровержение существующей власти и разрушение старых отношений - есть политический акт. Социализм нуждается в этом политическом акте, поскольку он нуждается в уничтожении и разрушении старого. Но там, где начинается его организующая деятельность, где выступает вперед его самоцель, его душа - там социализм отбрасывает политическую оболочку. [3]
Пролетарское движение, которое началось с силезского восстания, или, как его обычно называют, с битвы ткачей в июне 1844 г.; и распространилось по всей Германии, коснулось также и Саксонии. Некоторое время тому назад в ряде мест были волнения среди рабочих на строительстве железных дорог, а также среди ситцепечатников, и более чем вероятно, хотя точные данные не могут быть сейчас приведены, что здесь, как и повсюду, коммунизм распространяется в рабочей среде; а если саксонские рабочие выступят на арену борьбы, они, разумеется, не будут довольствоваться болтовней, как это делают их работодатели, либеральные буржуа. [4]
Если этими мыслями Маркс примыкал к своей статье по еврейскому вопросу, то силезское восстание ткачей быстро подтвердило его слова о вялости классовой борьбы в Германии. В Kolnische Zeitung теперь больше коммунизма, чем в блаженней памяти Rheini & che Zeitung, писал ему его приятель Юнг из Кельна. [5]
Прежде всего, вспомните песню ткачей1о:), этот смелый клич борьбы, где нет даже упоминания об очаге, фабрике, округе, но где зато пролетариат сразу же с разительной определенностью, резко, без церемоний и властно заявляет во всеуслышание, что он противостоит обществу частной собственности. Силезское восстание начинает как раз тем, чем французские и английские рабочие восстания кончают, - тем именно, что осознается сущность пролетариата. Самый ход восстания тоже носит черты этого превосходства. Уничтожаются по только машины, эти соперники рабочих, но и торговые книги, документы на право собственности. В то время как все другие движения были направлены прежде всего только против хозяев промышленных предприятий, против видимого врага, это движение направлено вместе с тем и против банкиров, против скрытого врага. [6]
Отсюда следует, что Маркс совершенно иначе судил об этом восстании, нежели Руге. Прежде всего, вспомните песню ткачей, этот смелый клич борьбы, где нет даже упоминания об очаге, фабрике, округе, но где зато пролетариат сразу же с разительной определенностью, резко, без церемоний и властно заявляет во всеуслышание, что он противостоит обществу частной собственности. Силезское восстание начинает как раз тем, чем французские и английские рабочие восстания кончают - тем именно, что осознается сущность пролетариата. Самый ход восстания тоже носит черты этого превосходства. [7]
Маркс ответил на это выступление Руге на столбцах той же газеты 7 и 10 августа 1844 г. Его ответ носил название Критические заметки к статье Пруссака Король прусский и социальная реформа. Он увидел в нем проявление роста классового сознания немецких рабочих, пробуждающееся понимание ими своей коренной противоположности обществу частной собственности. Силезское восстание рассматривалось Марксом как один из знаменательных симптомов, свидетельствующих о могучих потенциях, которые заложены в рабочем классе - революционном преобразователе общества. [8]
Если этими мыслями Маркс примыкал к своей статье по еврейскому вопросу, то силезское восстание ткачей быстро подтвердило его слова о вялости классовой борьбы в Германии. В Kolnische Zeitung теперь больше коммунизма, чем в блаженней памяти Rheini & che Zeitung, писал ему его приятель Юнг из Кельна. Для той же цели собрано было сто талеров у высших чиновников и самых богатых купцов города на прощальном обеде в честь правительственного президента. Везде у буржуазии пробуждается симпатия к опасным мятежникам. То, что у вас немного месяцев тому назад считалось смелой и совершенно новой постановкой вопроса, оказывается теперь уже бесспорным общим местом. Насколько оторванность от человеческой жизни безусловно многостороннее, невыносимее, страшнее, больше полна противоречий, чем оторванность от политической жизни, настолько и упразднение ее - даже как частный случай, как силезское восстание ткачей - тем более необъятно, чем человек необъятно больше гражданина и человеческая жизнь необъятно больше жизни политической. [9]