Cтраница 1
Гадамера не существует независимого основания критики практического знания, так как интерпретация всегда предполагает базовый консенсус в форме существующей традиции - некоторую структуру пред-суждений и предрассудков. [1]
Гадамера опирается на представление о герменевтическом круге понимания. Он отстаивает идею о циклическом нарастании понимания. Процесс понимания предполагает переход от целого к частям и обратно к целому. Задача состоит в том, чтобы концентрическими кругами расширять единство понятого смысла. Понимание основано на уже имеющемся у нас знании, но то, что мы знаем, определяется нашими возможностями понимания. [2]
Гадамеру отвергает чистое, не связанное с применением смысла знание. Понимание есть плод действия, поскольку, находясь в герменевтической ситуации, интерпретатор тут же использует каждую порцию добытого им смысла в каких-либо целях. [3]
Впервые алкалоид выделен Нагаи в 1892 г., из растения Ephedra sinica ( китайской), строение его установлено благодаря работам Ладенбурга, Миллера, Шмидта, Гадамера и Эмде. [4]
Ее авторы полагают, что система не может быть интеллектуальной без социально окрашенных моделей обязательств и ответственности, а ответственность немыслима без автономии. Гадамера [ Гадамер, 1988 ], а также представления о связи биологических яапений и живых систем с феноменами мышления и языка ( раскрываемые через понятие автопоэтических машин, введенное У. [5]
Шлейермахера, который стремится к исторической реконструкции прошлого состояния произведения искусства ( текста) через реконструкцию его культурного контекста. Для Гадамера такая реконструкция ( репродукция прошлой продукции) не более осмысленна, чем реставрация прошлой жизни. Целью герменевтического искусства должно стать не вживание в мир автора, а представление этого мира в себе для актуализации его для себя. [6]
Важные выводы, сделанные Этлингом и Ландином относительно структур синигрина и синальбина, были опубликованы до мая 1958 г. лишь в виде краткого сообщения. Еще в 1865 г. Билль и Кернер получили результаты, достаточные для того, чтобы усомниться в справедливости формул синигрина и синальбина, предложенных спустя 32 года Гадаме-ром; данные самого Гадамера, а также современные исследования ( Шмид и Каррер 21 ], Шульц и Гмелин [30]) подтверждают и расширяют наблюдения Билля и Кернера. Результаты, полученные в этих более поздних работах, можно свести к следующим трем положениям. [7]
Автор классической работы Истина и метод ( I960) Х.Г. Гада-мер видел возможность постижения изначального смысла вещей лишь в том случае, если в их интерпретацию не привносится ничего, что проистекает из предрасположенности интерпретатора, его предвидения, пред-знания случайного или общепринятого свойства. Научность поиска гарантирует только та интерпретация, которая вытекает из сути самих вещей. По Гадамеру, подчинить себя изучаемому предмету, неуклонно поддерживать свою направленность на объект, избегая колебаний и внутренних возмущений - самое главное и самое сложное в технике понимания. Читающий или слушающий текст всегда имеет некий предварительный проект: даже самый непосредственный смысл видится в свете определенных ожиданий. Сознание интерпретатора переполнено предрассудками, ожиданиями, идеями - пред-пониманием. Текст же всегда сопротивляется пред-пониманию, всегда существует некий зазор между смыслом текста и ментальностью интерпретатора. Он приводит в движение интерпретативную цепочку, устремленную ко все более точным версиям. Так постепенно возникает понимание ина-ковости текста, его альтернативности: только осознание несовпадения ментальное с текстом, существующей между ними культурной дистанции позволяет открыть то, о чем говорит текст, привести к искомому. Бэкону, которые должны быть подвержены тщательной ревизии и, если необходимо, изгнаны из познающего сознания. Понимание, реализованное методологически последовательно, должно быть свободно от предрассудков; только тогда можно услышать изначальный текст и его тональность. [8]
Формой выражения традиции выступает язык, текст, которые и должны стать объектом герменевтических изысканий. Таким образом, проблема понимания заключается в поиске смыслов, содержащихся в языке в виде переплетения субъективных и объективных предпосылок. Язык, по Гадамеру, есть мир, который окружает человека, без языка невозможны ни жизнь, ни сознание, ни мышление, ни чувства, ни история, ни общество. Все, что связано с человеком, находит свое отражение в языке. [9]
Развивая предложенный Хайдеггером онтологический поворот герменевтики к проблеме языка, Гадамер в качестве важнейшей выделяет категорию предпонимание - совокупность предрассудков, предсуждений, предмнений, предвосхищений, определяющихся традицией горизонт пониманий. Следовательно, предрассудок - не обязательно ложное суждение, в нем могут быть как положительные, так и отрицательные моменты. Предрассудки, по Гадамеру, - это элементы традиции, живущие в современности, это связь истории и современности. [10]
Герменевтики считали, что именно они в состоянии точно воспроизвести подлинный дух текстов, скрывающийся за их словесной оболочкой. Последний возложил на герменевтику выполнение более фундаментальной задачи, чем та, которая была сформулирована Шлейермахером. Она у него должна была раскрывать не внутренний мир автора той или иной религиозной или философской концепции, а объективный дух соответствующей культуры, внутренние ценности эпохи. Хайдеггер превращает герменевтику в философское учение, объектом которого является бытие вообще, смысл слова бытие. Шелер выдвинул идею, что язык представляет собой социальное тело, выступающее в роли посредника между субъектами, которые им пользуются, и являющееся самостоятельным источником понимания. Хайдеггера, в его рассуждении о скрытости и раскрытосУи языка, о том, что речь выступает как обиталище бытия. Из всегЪ этого следует, что язык существует независимо от мышления, что не мышление выражается в языке, осуществляется через него, а, наоборот, последний со всеми характерными для него смыслами сам утверждает себя и раскрывает скрывающийся в нем смысл через мышление субъектов. Если для Шлейермахера и Дильтея герменевтический анализ текста должен был выявить подтекст, скрытый под Языковым покровом субъективный мир, то для Хайдеггера этот анализ должен раскрыть сущность самого бытия, хотя и субъективную по своей природе. Задачей герменевтики теперь является не раскрытие смысла созданных в прошлое время текстов, а выявление всех возможных интерпретаций, то есть и тех, о которых авторы текстов ничего не могли знать. Текст у Гадамера приобретает самостоятельный смысл по отношению к его автору, и не только к автору, но и к среде, в которой творит автор, к его эпохе. Таким образом, задачей герменевтики теперь является не репродукция смыслов тех или иных текстов, а создание новых. В свете всего этого основным вопросом герменевтики является не соотношение сознания и объективной реальности, а соотношение одного субъекта с другим - автора текста и интерпретатора - через язык, являющийся не просто посредником между ними, но и основой бытия. [11]