Cтраница 1
Гири мелкого веса, разновес ( устар. [1]
Две гири неравного веса висят на концах нити, перекинутой через невесомый блок, причем более легкая гиря расположена ч на h 2 м ниже более тяжелой. [2]
К чашкам весов подвешены две гири равного веса: фарфоровая и железная. [3]
Таблица для нахождения при помощи латунных гирь веса воды, занимающей объем 1 истинного литра в стеклянном сосуде при различных температурах, приведена в Приложениях. [4]
Однородный шар веса Q и радиуса а и гиря веса Р подвешены на веревках в точке О, как показано на рисунке. Определить, какой угол ф образует прямая ОМ с вертикалью при равновесии. [5]
Однородный шар веса Q и радиуса а и гиря веса Р подвешены на веревках в точке О, как показано на рисунке. Определить, какзй угол q образует прямая ОМ с вертикалью при равновесия. [6]
Однородный шар веса Q и радиуса а и гиря веса Р подвешены на веревках в точке О, как. Определить, какой угол ф образует прямая ОМ с вертикалью при равновесии. [7]
Итак, при безэталонном взвешивании камней из кучи щебня требуется определить веса хотя бы двух из них. Даже для этих двух замеров, если мы хотим обеспечить необходимую точность, нужен целый набор гирь разного веса: от килограммовых до граммовых. А что если у нас всего две гири, например, весом 5 кг и 0 5 кг. Порядковые статистики могут помочь и в этом случае. И не нужно пытаться найти камни, веса которых совпадут с весами имеющихся гирь: вероятность найти такие камни крайне мала. Нужно просто добавить гири в кучу камней, чтобы они тоже приняли участие в ранжировании. [8]
Однако вместе с диаметром увеличивается и вес ручек относительно веса обода, что невыгодно. Владимиров в результате изучения этого вопроса на двух примерах пришел к выводу, что наивыгоднейший диаметр маховика лежит ок. При этих условиях гиря веса Р аккумулирует в течение одного размаха кинетич. [9]
Для обеспечения точности при измерениях динамометр необходимо тарировать. Для этого к столу динамометра прикрепляют рычаг определенной длины L в мм. К концу рычага присоединяют гибкую ленту, перекинутую через блок. К свободному концу ленты подвешивают чашку для гирь. Нагружая рычаг гирями различного веса, фиксируют получающиеся при этом отклонения стола на бумажной ленте, наложенной на барабан. [10]
С ним началась экономическая наука, в нем много жизненного и экономически молодому русскому уму - в нем много привлекательного, как в образах классицизма. Оптимистическая утопия отвечает: laissez faire, не вмешивайтесь в экономическую жизнь народов, все сложится, как должно, само собою, под влиянием личных аппетитов, людских способностей и склонностей и с течением времени. Так, во времена классические, решали закон падения тел, не справляясь ни с прямым опытом, ни с косвенным разбором наблюдений, например над качанием маятника, даже без подробного расчета, прямо утверждая, на основании отрывочных наблюдений, что чем тяжелее тело, тем оно скорее и падает. При этом прошу принять во внимание оговорку, которую мне часто пришлось бы повторять, если бы я не сделал ее теперь же по отношению к Аристотелю и экономистам: учения, ими выраженные, суть естественные, первые, а потому и любимые, хотя и ошибочные шаги, а я понимаю, что, не начавши ходить, нельзя итти твердо и туда, куда необходимо, приходить. Галилею и его школе пришлось опровергать учение Аристотеля о падении тел, ио не потому оно пало, что кто-то сбросил две гири разного веса и заметил, что они упали в одно и то же время. Это наблюдение было такое же отрывочное, как и Аристотеля. Смысл его так же не убедителен, как и опыт с бумажкой и монетой, падающими в разные времена. Там и тут условий много, все их сразу не охватить в простом наблюдении, случайно производимом. [11]
С ним началась экономическая наука, в нем много жизненного и экономически молодому русскому уму - в нем много привлекательного, как в образах классицизма. Оптимистическая утопия отвечает: laissez faire, не вмешивайтесь в экономическую жизнь народов, все сложится, как должно, само собою, под влиянием личных аппетитов, людских способностей и склонностей и с течением времени. Так, во времена классические, решали закон падения тел, не справляясь ни с прямым опытом, ни с косвенным разбором наблюдений, например над качанием маятника, даже без подробного расчета, прямо утверждая, на основании отрывочных наблюдений, что чем тяжелее тело, тем оно скорее и падает. При этом прошу принять во внимание оговорку, которую мне часто пришлось бы повторять, если бы я не сделал ее теперь же по отношению к Аристотелю и экономистам: учения, ими выраженные, суть естественные, первые, а потому и любимые, хотя и ошибочные шаги, а я понимаю, что, не начавши ходить, нельзя итти твердо и туда, куда необходимо, приходить. Галилею и его школе пришлось опровергать учение Аристотеля о падении тел, ио не потому оно пало, что кто-то сбросил две гири разного веса и заметил, что они упали в одно и то же время. Это наблюдение было такое же отрывочное, как и Аристотеля. Смысл его так же не убедителен, как и опыт с бумажкой и монетой, падающими в разные времена. Там и тут условий много, все их сразу не охватить в простом наблюдении, случайно производимом. В опыте ( а не в наблюдении) устраняется воздух, и тогда падают перо и монета единовременно, как две гири разного веса. А опыт строится людьми, и, следовательно, в нем устраняется то, что уже раньше - помимо опыта - показывается или предполагается усложняющим наблюдаемое. [12]